Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
Лица разбиты в кровь, у двоих руки неестественно вывернуты. Ещё один смотрит в темнеющее небо остекленевшими глазами.
Дудошник глянул на свои руки. На костяшках кровавые ссадины, но боли не чувствует. Девушка смотрит на него во все глаза. Волчовка распахнута, выставляя напоказ плиты мышц на груди и резко очерченные валики мускулов на животе.
Испуганное выражение на лице Софии сменилось любопытством, в глазах вспыхнули озорные огоньки.
– Вот это да! – воскликнула она с восхищением.
Она прищурилась, словно что-то припоминая. Затем глаза широко распахнулись от изумления.
– Это ж ты схватил носилки, верно? Ха-ха! Ну ты и силён, богатырь! В жизни не видела ничего подобного!
Девушка стоит, юная и прекрасная, посреди темнеющего двора и неподвижно лежащих тел. Однако теперь она, в этом охотничьем костюме, сшитом точно по фигуре, показалась Таргитаю совсем ещё ребёнком. Девочка-подросток, которой тринадцать или четырнадцать вёсен.
В былое время, мелькнула мысль, он бы, не задумываясь, начал рассказывать ей истории, играть на дуде, а потом… Но теперь его что-то остановило. Некий голос внутри напомнил, что он теперя бог. А боги детей любят… именно как детей, а не как женщин.
Он вдруг принялся хлопать себя по груди и поясу. С беспокойством стал обшаривать взглядом вымощенную булыжниками землю. Увидев что-то поодаль, нагнулся и радостно подобрал. Только теперь София узрела, что герой сжимает в руке простую деревянную дудку.
"– Эй, ты! – позвала, немного рассердившись, девушка. – Очнись!
Дударь, наконец, посмотрел на неё, словно только что заметил. С лица ушла наивная детская радость, в Софию упёрся пронзительный взгляд голубых, как небо, глаз.
– Чья ты дочь? – спросил он, оглядывая её зелёный охотничий костюм, сшитый из лучшего шёлка. В ушах поблёскивают серьги из червонного золота.
Девушка обиженно поджала губы. На лице проступила властность, которая ещё не проявляется в полную силу.
– Я – София, – сказала она с высочайшим достоинством, так что даже голос сделался более царственным. – Дочь Алкедона, правителя Дунарского царства!
В голосе прозвучали обиженные нотки.
