Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
Степан осторожно поприседал, кривясь при каждом движении, пока на лице не проступило облегчение.
– Я скакал на крестце, – пояснил он, наконец. – Попробуй как-нибудь, почувствуешь, что такое собственные взбитые яйца… А нужду на такой высоте пусть твой волхв сам справляет.
– Олег умеет перекидываться в огромную птицу, – сказал Таргитай гордо. – Гадить с воздуха на врагов – самое малое, что он может!
– Волхвы – народ такой, – согласился Степан едко, – дай волю – обгадят всё, до чего дотянутся.
Таргитая взяла обида за друга.
Поднявшись, он двинулся к темнеющей стене леса. Степан нахмурился, но тоже что-то разглядел в той стороне и медленно направился следом, слегка прихрамывая и всё ещё кривясь при каждом шаге.
Ладонь бывшего разбойника легла на рукоять меча. Кожаный панцирь на нём испачкался, на металлических бляхах чернеют комочки налипшей земли.
Удлинившиеся в лесу тени от деревьев уже создали впечатление сгустившихся сумерек, но лучи заходящего солнца всё же проникают сквозь густую зелёную листву.
Подойдя, Таргитай остановился. В глазах мелькнуло удивление, затем лицо сделалось мрачным.
– Ого, – протянул подошедший Степан. – Друг друга, что ли, поубивали…
На опушке разбросана дюжина трупов. Все темноволосые, крепкие. На каждом рана, кожаные панцири пробиты насквозь, там видна корка запёкшейся крови. В разжавшихся, испачканных грязью ладонях у кого топор, у кого меч. Лезвия украшены замысловатыми рисунками.
Лишь один лежит поодаль. В отличие от остальных, волосы кудрявые и светлые, рассыпались по траве вокруг головы. На животе расплылось тёмное пятно крови. Ещё одно чуть выше, у самого сердца.
Он попытался повернуть голову. Лицо скривилось в болезненной гримасе, он стиснул зубы, но всё равно вырвался стон.
– Живой! – с облегчением выдохнул Таргитай.
Он бросился к всё ещё цепляющемуся за жизнь воину, перепрыгивая через трупы. В глазах надежда, что смерть здесь подмяла под себя не всех!
Степан тоже направился к выжившему.
Обернулся – кобылица мерно щиплет траву. Судя по спокойному виду, вовсе не собирается убегать, хоть и явно с норовом. Степан отметил, что у неё даже для лошади гордый и независимый вид, словно одним своим присутствием делает одолжение.
