Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
Бывший разбойник слишком хорошо помнит, как невр управляется не только с оружием, но и работает кулаками. Да и друг всё-таки. Тарх уже открыл глаза, устремил на него всё ещё мутный от недосыпания взгляд.
– В Аргоне, – продолжал дудошник лениво, – мы как сыр в масле. Отдельные покои, мягкие девки… тьфу, то есть матрасы, простыни шёлковые… А тут что – клопы, тараканы да жёсткое ложе из дуба. У тебя на роже вон кольца отпечатались, можно возраст дерева прочитать. А еще вон вижу – на подушке блоха дохлая.
Степан отмахнулся.
– Ты б видел, какие ей похороны ночью закатили. Со всей корчмы тараканы сбежались.
Таргитай посмотрел заботливо:
– Надо было тебе спать на улице. Там блох точно нет.
– Тьфу на тебя, – сказал Степан обвиняюще. – Пошли лучше вниз, потребуем с хозяина бесплатный завтрак.
– Думаешь, даст? – спросил Таргитай с надеждой.
– Мы заплатили столько, что неделю можно кутить, – напомнил Степан.
***В Аргону отправились в тот же день. Назад вышло быстрее, чем, когда скакали в эти горы.
Сивка-Бурка, словно радуясь возможности вернуться домой, мчалась ещё шибче, ещё выше над землёй, да так, что каждый раз, приземляясь на привал, Степан с Таргитаем от холода стучали зубами и указывали друг другу на посиневшие физиономии и искорки инея на бровях.
В итоге добрались за четыре дня. Степан категорически отказался снова идти к Яге, ему и первого раза хватило. Поэтому Таргитай, едва добрались до знакомого леса, хлопнул диковинную кобылицу по крупу, и она, коротко заржав на прощание, унеслась прочь.
Пока шли по обочине к вырастающей впереди городской стене, по дороге из Аргоны проносились группы всадников, шли, позвякивая доспехами, пешие войска.
В воздухе стоит конское ржание, топот, зычные крики воевод. Под копытами проносящихся коней взвивается пыль.
Таргитай обеими руками прижимает мешок к груди, точно боится, что украдут. Тревожно поглядывает на идущие из широко распахнутых ворот ряды воинов, подводы с провизией, оружием, походными кузнями, котлами и прочей кухонной утварью.
Степан тоже провожает их хмурым взглядом, качает головой. Рука машинально щупает рукоять меча, он проводит кончиками пальцев по кожаному панцирю с железными бляхами, будто вот-вот начнётся сеча, и он проверят, надёжно ли защищён.
– Ох, не к добру это всё, – проговорил бородач. – Чую, прольются реки крови.
Стражи на воротах их узнали. Пропустили, не задавая вопросов.
