Автор
После ухода Мрака и Олега у ставшего богом Таргитая жить в удовольствие не выходит. То Числобог пошлет за тридевять земель, то Атлант попросит о помощи. На Сивке-Бурке прокатись, в вихре полетай, царскую дочку спаси… А тут ещё появляется жаждущий мести Перун, и Таргитай понимает, что от собственного «боговства» уже не отвертится....
Степан смерил его странным взглядом, словно увидел в Таргитае злейшего врага.
– Я ходил по городу, – сказал бывший разбойник, наконец. – Был на базаре, ходил на капище.
– И что? – спросил Таргитай непонятливо.
– А то, – сказал Степан, все еще рассматривая дудошника, словно никогда прежде его не лицезрел или узнал о нем что-то новое. – Много разговоров об этом новом боге…Свароге, чтоб его Ящер побрал.
Таргитай потускнел, вяло кивнул и сел обратно на ложе.
Степан продолжил, не сводя с него глаз. Меча на нем нет, но на поясе в петле висит тот самый нож, который может убить любого бога, Таргитай хорошо расслышал эти слова, когда Степан рассказал о ноже впервые.
– Люд на базаре говорит, что Сварог ходит по земле в личине молодого красивого парня.
Степан прищурился, пальцы потянулись к ножу, но пока просто дотронулись до рукояти."
"– Он голубоглаз, – добавил Степан, – и волосы у него, как пшеница в знойный летний день. А еще – против его Меча не выстоит ни один смертный. И он играет на простой дуде так, что заслушаться может и землепашец, и царь…
Таргитай снова горестно вздохнул.
– А еще некоторые говорят, что будто видели Сварога в Аргоне, – произнес он, голос сделался тише, теперь напоминает шипение змеи. – Что будто бы он уже уничтожил Протея, победил громадного волка в горах и теперь будет помогать воинам царя на войне в Куявии! Кто-то вообще открыто говорит, что Сварог под личиной простого воина живет в царском дворце!
Таргитай со вздохом поднялся.
– Степан, я…
– Это ты, Таргитай?! – гаркнул бородач, задыхаясь от ярости. – Сварог – это ты, верно? Я зрел изваяние в святилище! Молодой парень с дудочкой и мечом! Это же ты?! Отвечай!! Да разве такое возможно?!
Таргитай горестно развел руками. Попытался примирительно улыбнуться, но улыбка вышла кислой и тут же пропала.
– Я не хотел этой ноши. И не выпрашивал. Быть богом – тяжкое бремя, от которого я пока что бегал, но, чую, скоро придется эту ношу принять. А заодно и ответственность. А тебе сказать я не мог. Эту тайну не ведает никто из людей… Кроме двух моих друзей, коих ты никогда не встречал.
У Степана кровь прилила к щекам. Глаза широко распахнулись в ярости.
