Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
Сзади уже спустились княжеские гридни. Подхватив под руки, повели вверх по лестнице прочь из каменной ямы под гомон гостей, что смеются, переговариваются, обмениваются впечатлениями.
Их хохот и спорящие, перекрикивающие друг друга голоса врезаются Таргитаю в уши, как иглы. В черепе надрывно гудит. На душе мерзко и гадостно.
Мрак бы сказал, что такова жизнь – выживает самый сильный и ловкий. А мудро-занудный Олег бы пришиб бедолагу из страха, дав сдачи заранее. Так, чтобы противник уже не поднялся.
Глава 4
Отведённые Таргитаю покои оказались просторными.
Протопав в пыльных сапогах по роскошному ковру, Тарх сел на широкое, застелённое периной ложе. Взгляд прошелся по комнате.
Кроме стола и кровати, никакой мебели, разве что пара скрынь да лавка у стены.
– Столько места зря пропадает, – пробормотал он, подходя к окну.
После пира чувствует себя осоловевшим – вкусная и разносольная еда, вино, разговоры с женой и дочерью князя.
Таргитай пытался удержать образ девушки перед взором как можно дольше, но накатила сонливость, он зевнул, веки дрогнули. Подумал, что утром хорошо бы поиграть, в голове уже вертится новая песня, которую хочет посвятить прекрасной княжне.
Он выглянул в окно. Сумерки поглотили город, поля и кромку леса за городской бревенчатой стеной. В воздухе запах конских каштанов, жареного мяса с княжеской кухни. Луна озаряет мир мёртвенно-бледным сиянием, превращая улицы, площади и избы с теремами в призрачный, забытый богами город.
Внезапно дударь увидел ещё одно строение. Рядом с княжеским теремом к небу стремится башня. Поднимается из земли на территории детинца. Идущий вокруг княжеского двора частокол из массивных брёвен захватывает и её.
Башня из плотно подогнанных каменных блоков, они отчётливо видны в лунном свете. Выглядит тёмной, зловещей. На самом верху светится единственное окно. На фоне прямоугольника света промелькнул человеческий силуэт.
Таргитай загасил светильники, оставив один, и опустился на ложе. Пыльные и грязные сапоги лениво скинул на ковёр, который был чистым до его прихода, а теперь там будто вывалялись поросята.
