Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
Радомир принялся вертеть в руках, осматривать и так, и этак со всех сторон. Понюхал и даже попробовал подуть. Сопилка отозвалась натужным свистом.
– Дай сюда! – выпалил певец с обидой.
Старик небрежным жестом отослал дудку по воздуху назад.
Руки вновь повинуются, певец быстрым движением сунул её за пазуху. Попробовал сделать шаг к магу, но вновь ощутил, что между ними незримая стена. В босую ступню вонзилось острое, он, едва не вскрикнув, отпихнул острый камешек.
Радомир тем временем подошёл к столу и принялся сосредоточенно листать толстую книгу.
"– Вот! – молвил старик, наконец. Он посмотрел на Таргитая победно. – Ходят слухи, что недавно из древнего дремучего Леса вышло трое невров, и мир с тех пор резко поменялся. По всем землям словно прокатилась магическая волна. У многих людей открылся дар к волшбе, а также некоторые (единицы!) теперь могут складывать песни. Такие, что проникают в самое сердце, задевают глубинные струны!
Он смерил Таргитая снисходительным взглядом.
– Должно быть, тебе передалось это волшебное умение. Один из тех невров был светловолос и голубоглаз – прямо, как ты. Он добыл Меч Перуна, а ещё был славен божественным даром слагать песни. Говорят, они воздействовали на людские сердца сильнее, чем самая мощная магия!
Радомир на мгновение смолк, взгляд сделался отстранённым, словно когда-то лично зрел этих загадочных невров из Леса, и сейчас накатили воспоминания.
– Говорят, те трое до сих пор бродят среди людей, – молвил он, наконец. – А один из них, тот самый дударь, перековал Меч на плуг, ярмо и чашу, побил в битве самого Ящера и стал новым богом!
Вздохнув, будто мечтает самолично увидеть этих героев, он повёл дланью, и стена за спиной Таргитая сделалась прозрачной. Дудошник увидел свою окутанную полумраком комнату в детинце.
На стене перед ним закручиваются красно-зелёные спирали, мелькают женские лики, странные, белоснежные кони с рогом во лбу, которых он никогда не зрел.
– Ступай, – проговорил Радомир. – Но помни: князь мне дорог, как сын. Посмеешь причинить Кологору зло – пожалеешь, что родился на свет. И тогда никакие песни не помогут.
Таргитай ощутил толчок пониже спины, будто зловредный маг просто отвесил пинок под зад. Стены с книжными полками промелькнули с захватывающей быстротой.
