И ей было приятно, что Василий сразу отметил изящество этого перстня, да и в том, что он с нежностью погладил ее пальцы, не было ничего зазорного. У нее и в самом деле были пальцы пианистки. От бабушки.
Скоро она выяснила, что у Василия не только есть что рассказать об Антоне, но и кое-что показать. Шолохов оставил ему на память свое произведение. Картину.
— Причем эта картина, — объяснил он смущенно, — всегда при мне. Такая вот память.
— То есть как это — всегда при вас? — удивилась Агния. — И сейчас тоже?
Оказалось, что да — сейчас она тоже была при Василии.
— Она что же, такая маленькая?
— Вовсе нет. Размером с грудь и спину. Говоря точнее, она просто на мне.
— Да, Агния Евгеньевна. Не на холсте и не на бумаге, а на мне — на моем, простите, теле.
— Что же вы ее никому не показываете? — удивилась Агния. — Там, надеюсь, приличное?
— Абсолютно, — успокоил ее с улыбкой Василий, — я бы сказал, даже слишком приличное. Только, Агния Евгеньевна, я ее, действительно, не показываю никому. Она для меня как талисман. Ее видели несколько близких мне людей и больше никто, — говорил он, по-прежнему окутывая ее взглядом, влюбленным и застенчивым одновременно. — Хотя работа, говорят, гениальная… Показать такую работу — все равно что раскрыть душу…
— Но мне-то вы могли бы показать? — спросила раззадоренная Агния, соображая, какой бы мог получиться об этом отличный материал в газете. Она никогда не пропускала ничего гениального. — Мне можно показать.
— Вам, Агния Евгеньевна, можно. Для этого надо всего-навсего приехать ко мне домой… Машина стоит рядом, а ехать минут семь-восемь, не больше… Я живу поблизости, на Марата… — Бармен снова заменил им рюмочки, но Агния этого почти не заметила. Ей так хорошо было разговаривать с душевно близким человеком, который вслушивается в каждое ее слово! Она давно не чувствовала себя так свободно и радостно подхватывала непритязательные шутки Василия, а он продолжал любоваться каждым ее движением. Можно было еще сидеть и сидеть, тем более что Глеб наверняка домой не вернулся, но уж очень хотелось посмотреть на удивительное произведение Антона Шолохова.
— Так поехали, — сказала она, — чего же мы ждем!
Его машина стояла на другой стороне Невского, а если точнее, то на Фонтанке, в нескольких десятках метров от Аничкова моста. Он бережно вел ее через улицу, и руке Агнии никогда не было так уютно, как сейчас — в его большой, сильной и теплой ладони.
— Ого, какой у вас шикарный автомобиль! — сказала она, остановившись у длинной иномарки с тонированными стеклами. — Я совсем не разбираюсь в иномарках. Там что же, когда сидишь внутри, с улицы ничего не видно?
— Да, не видно, — смущенно признался Василий. — Но это всего-навсего «Вольво».