Тихая улица молчала, пока я поворачивал голову. Тут же собрались люди, все удивлённо оглядывались на кого-то за моей спиной. Обнаружилось нечто невероятное: тучный мясник с ненавистным взглядом в сторону натурального пижона, который выглядел как из фэнтезийного мира.
Земля оказалась слишком далеко, а наша опора покачивалась и с перепугу мне показалось, что она делает это всё активнее. О том, что конь всего лишь дышал, мне дошло не сразу. И потому, решив, что животное вот-вот упадёт, не выдержав нас, я завыла: — Высоко! Не хочу, не буду! Упадём! Раздавлю же!
Паника и моя несвязная речь не нашли отклика, но при этом были истолкованы верно.
— Хах, — усмехнулся Киллиам отчего-то довольный как кот объевшийся сметаны, — не недооценивай шерсмкую породу. Этот красавец в одиночку может возить гружёную телегу, при этом особо не напрягаясь.
Такое признание немного развеяло ужас, а последние слова неплохо отвлекли. Отлепив своё лицо от камзола оборотня, я с опасением посмотрела вверх, чтобы спросить:
— Это у тебя шутки такие?
— Кто знает, — загадочно выдал этот мохнатый гад, выгибая тёмную бровь.
— Перестань меня обнюхивать, — недовольно сказала, при этом ни на дюйм не отодвигаясь от оборотня. Конь под нами как раз переступил с ноги на ногу и, чувствую, если бы я в испуге вновь так стиснула шею обычного человека, то уже точно бы его задушила."
"— Не получается, — между тем признался Киллиам не обращая внимания на стальную хватку вокруг своей шее.
Чувствую новую волну неловкости, хотя чего уж в моём положении можно стесняться, поспешно произнесла:
— Да я сейчас пирожками пахну, в лучшем случае….
— Нет, — тихий смешок и шёпот на грани слуха, — для меня ты всегда пахнешь пряной грушей в карамели. Очень сладко.
Хотелось бы, чтобы это было шуткой или простым “подкатом”, но обмануться мне не дало то, что контролировать никому не дано.
Разум со мной соглашался, а вот все прочие чувства кричали, что любая другая женщина рядом с ним достойна только новой причёски. Притом сделанной исключительно моими руками. Проклятье!
36.
