Тихая улица молчала, пока я поворачивал голову. Тут же собрались люди, все удивлённо оглядывались на кого-то за моей спиной. Обнаружилось нечто невероятное: тучный мясник с ненавистным взглядом в сторону натурального пижона, который выглядел как из фэнтезийного мира.
Ведь я оказалась не в покоях принцессы или какой-нибудь богатой аристократки, а в лачуге, да ещё и с наградой в несколько десятков лишних килограммов. Они меня, пожалуй, расстроили даже больше бедственного положения.
Поначалу меня постоянно преследовала мысль о похудении, так тщательно вбитая мне ещё со школьной скамьи, но побродив по Торшильду, я поняла, что нынешняя комплекция необходима — зима тут холодная просто жуть, а пуховиков на каждом углу не продают. К тому же оказалось, что телу было комфортно в таком весе: никакой одышки, излишней потливости или утомляемости, которыми обычно сопровождался избыточный вес.
Тем более вон как мне помогла моя комплекция! Воришка так впечатлился, что обещал вернуть уже украденное и помочь с продажей выделанных шкурок, если научу его и этому ремеслу. В общем хватким оказался этот Барсик.
Однако, не смотря на все обещания кота-воришки, больше оставлять без присмотра растянутую на станке шкурку на улице я не стала. Не зря говорят, что бережёного бог бережёт. В нашем случае мной было принято решение поберечь именно рыжие вихры Барсика, которые при очередном покушении на мою добычу будут отстрижены под ноль."
"Затащив в дом свой скорый заработок, я оставила шкуру на достаточном расстоянии от очага — чтобы она слишком не пересохла, но при этом не начала отдавать сыростью из-за недостаточно быстрого испарения влаги.
— Что ж, — сказала, ополаскивая руки в специальном тазу, — теперь давай думать, что с тобой делать.
Бабушка чуть громче всхрапнула во сне, но осталась к разговору безучастна. Да и не к ней я обращалась, а к той, кто сидел у неё на коленях и кутался в наброшенный на бабушкины ноги плед.
Вытерев руки, я пристально посмотрела на своё очередное утреннее разочарование.
Детское личико с красным от переохлаждения носом, казалось инородным на довольно фигуристом, но при этом миниатюрном теле взрослой женщины, не превышающей размеры ладони.
