На место событий хлынула стража, точно заполняя эту часть торжища кучей звуков, но чем дольше я смотрела на жителей, снующих среди искорёженных лавок, тем беззвучнее они становились. Будто кто-то всё уменьшал громкость.
— Кажется, девушку немного оглушило, — ворвался в сознание голос знакомого не такого уж и знакомого оборотня. — Давай я её подни…
— Подай руку, — неожиданно упрямо перебил то ли мой спаситель, то ли жертва последствий хорошего аппетита Верити.
Странно, но второй мужчина больше спорить не стал. Только устало вздохнул и, кажется, возвёл глаза к небу. После этого он немедля протянул в нашу сторону ладонь, чтобы придавленный мной оборотень неожиданно обнял меня, притом достаточно высоко, от чего точно ощутил рукой тяжесть моей груди и, ухватившись за товарища, слитным движением поднялся вместе со мной. Только сейчас до меня дошло, что части моего тела попросту отказывались двигаться по моей воле. Но даже так стоять в объятьях того, кто недавно обещал мне кару небесную, совершенно не хотелось.
Немного пошатнувшись, я начала вяло отталкивать руку, но мне удалось лишь немного сдвинуть её к талии — благодаря работе она стала отчетливее, хотя до осиной талии там далеко, да и остальные объёмы не спешили уходить.
— И правда оглушило, — изрёк оборотень с местным именем Киллиам, наклоняясь над моим плечом и прожигая меня слишком яркими голубыми глазами. — Насколько я понял, эта девушка так долго молчать не умеет.
— Неужто маг? — удивился, возможно, ещё один оборотень, так и не убирая капюшона со своей головы.
Я же в этот момент всё сильнее раздражалась, несмотря на ухудшающееся состояние.
— Скорее обладательница дара, — попал в точку Киллиам, продолжая без видимых усилий помогать мне оставаться в вертикальном положении. Такая догадливость заставила меня осторожно покоситься на него.
— Тогда ей срочно нужно оказать помощь, — отчего-то заволновался мужчина в капюшоне, заставляя оборотня недовольно признаться:
— Мне вообще-то тоже…
— Что? — неподдельное удивление, сменилось скепсисом. — Ты вдруг и жалуешься? Да быть…, — но тут болтливый мужчина вдруг замолчал, тем самым заставляя меня медленно повернуть голову в его сторону, почему-то побледнел и зачастил. — Отдай её мне, а сам оборачивайся, пока кровотечение не усилилось и ты ещё в состоянии себя контролировать. Зачем вообще поднялся, раз рана открылась?
Чем больше мужчины говорили, тем меньше я их понимала, и дело было не в контузии.
