У подпольного короля уши повсюду!
Полностью разделяя опасения Барста, я всё же не стала одёргивать Аринку, и так же понизив голос, принялась рассуждать:
— Нам всё равно рано или поздно придётся пересечься. А если не с ним, то с гильдией наёмников, но они пусть независимая, но лапа этого паука. Даже странно, что до сих пор никто не пришёл к Аринке за пошлиной.
Аринка вяло улыбнулась и неожиданно пролила свет на этот момент:
— Потому что наше дело слишком хлипкое. Мой сводный брат тоже спокойно работал, пока не встал на ноги. Как только его стекольная мастерская заработала в полную силу, ему приставили нож к горлу. Мачеха тогда неделю с нюхательным порошком не расставалась.
Барст на это только злорадно поухмылялся — он теперь воспринимал Аринку как очень близкого человека, и потому её мучители сразу отправились в его список врагов. А я пустилась в размышления:
— Дают деревьям подрасти, а потом собирают плоды, вместо того, чтобы спилить их и всего раз получить прибыль. Умно. — После скупой похвалы в адрес местных авторитетов, пришлось с сожалением отметить: — В любом случае в дальнейшем так просто работать нам не дадут, а если учесть мои будущие планы, придётся разбираться не только с законниками, но и с тёмной стороной города. Как же дорого быть гражданином Торшильда.
Такое ворчание заставило моих пособников удручённо покивать. Однако мы понимали, что по-другому выбиться в люди не выйдет. Надо будет при следующей встрече с Ирвином хоть немного расспросить о том, как нам избежать ненужных проблем.
— Кстати, о "дорого", — вклинился в мои размышления Барст и ехидно спросил: — Верити, с чего бы такой скупой тётке как ты так тратиться на одежду?
— Я не скупая, а бережливая, — на автомате исправила задиру, после чего призналась: — И за обновки платила не я. Если вкратце, то мне возместили убытки.
После моих слов парень захихикал и наигранно облегченным тоном заявил:
— А, ну раз так, то это больше на тебя похоже. — Что бы тут же проявить своё непомерное любопытство: — Кто и что сделал, чтобы ты с него вытрясла такую… компенсацию? — в конце Барст сделал вид, что вспоминал слово, за что заработал мой осуждающий взгляд.
— Будешь много знать, скоро состаришься, — отрезала я, и раз уж этот негодник напомнил мне, решила направить его любознательность в нужное русло: — Лучше сделай мне одолжение, узнай как можно больше о тех самых ищейках, о которых ты как-то говорил. Но только постарайся сделать это незаметно.
