«Н-да, и куда мы попали?» – с веселым возмущением спросил меня Пьетро, когда мы уложили девочек и закрылись в комнате, которую выделила нам Элиза. Ему хотелось вместе со мной посмеяться по поводу самых колоритных эпизодов этого вечера, но я не приняла его шутливого тона, и мы начали шепотом ругаться. Я была страшно зла – на него, на других, на саму себя. Из хаоса одолевавших меня чувств на поверхность всплыло одно: желание, чтобы Лила заболела и умерла. Это не была ненависть: я любила ее все больше и не могла ненавидеть. Но пустота, которая оставалась после того, как она в очередной раз уворачивалась от меня, была невыносима. «Как тебе только в голову пришло, – корила я Пьетро, – позволить им принести сюда наши чемоданы, заставить нас сюда переехать?» – «Я же не знал, что это за люди». – «Ну конечно, – шипела я, – ты же меня не слушаешь. Я никогда не скрывала, откуда я родом».
Говорили мы долго, он меня успокаивал, я негодовала. Сказала ему, что он слишком робок, что позволяет садиться себе на голову, что умеет возражать только людям своего круга, что я больше не доверяю ни ему, ни его матери. «Как это может быть, чтобы в издательстве ничего не знали? Книга вышла в Германии два года назад, а мне никто об этом не сообщил. На каких еще языках ее издали без моего ведома? Ну ничего, теперь-то я доберусь до правды» – и так далее в том же духе. Он во всем со мной соглашался и даже предложил утром вместе позвонить его матери и в издательство. Потом он с большой симпатией отозвался о том, что называл средой – той самой, в которой я родилась и выросла. Повторял, что моя мать очень умна и добра, нашел теплые слова для моего отца, Элизы, Джильолы и Энцо. Но мгновенно сменил тон, когда добрался до братьев Солара: этих отпетых негодяев, бандитов и отъявленных лжецов. Наконец он перешел к Лиле. «Она поразила меня больше всех», – тихо сказал он. «Я заметила, – фыркнула я, – ты же с ней весь вечер проговорил». На что Пьетро уверенно кивнул головой и неожиданно заявил, что Лила, на его взгляд, хуже их всех. Он сказал, что никакая она мне не подруга и что она меня ненавидит. Да, она очень умна и обворожительна, но свой ум она использует не во благо, а во зло; у нее злобная душа, способная сеять только раздор и ненависть к жизни, а потому ее очарование отталкивает: оно порабощает и служит разрушению. Вот так.
Поначалу я делала вид, что не согласна с ним, но на самом деле была довольна. Значит, я ошиблась, и Пьетро оказался ей не по зубам: это был человек, умевший в любом тексте видеть и подтекст, и он с легкостью считал все темные стороны ее характера. Потом я решила, что он все же преувеличивает.