— Объяснишь? Думаешь, получится? Думаешь, что сможешь объяснить, как могла произойти такая чудовищная ошибка, и ты это скрыл? Давно ты об этом знаешь?
— С самого начала, Джоан.
Она вытаращила глаза.
— Это не ошибка. Джастин родился от того донора, какого я выбрал.
Джоан попыталась заговорить, но получился лишь хриплый шепот:
— Что ты хочешь этим сказать? Это был какой-то эксперимент? Если ты самовольно проводил испытания на живом материале, тут такое начнется — дисциплинарная комиссия раем покажется!
Дэвис очень надеялся, что Джоан догадается обо всем сама, и ему не придется произносить это вслух.
— Кто же тогда донор? — спросила Джоан.
— Я не знаю. Я клонировал его, чтобы это выяснить.
Объяснения Дэвиса больше походили на речь адвоката, нежели врача, и начал он с того, что напомнил Джоан, как она сама подверглась нападению и разочаровалась в возможностях полиции. Он рассказал ей, как в свой семнадцатый день рождения Анна Кэт отвела его в сторонку и извинилась за свое поведение — пока она была подростком, родители провели много бессонных ночей. Они посмеялись, присели рядышком на ступеньках из кедра и, прижавшись друг к другу, стали глядеть на двор. Он поведал Джоан, как провидение послало ему пузырек, который отдали ему по ошибке в полиции, и о Финнах и их здоровеньком мальчике. О том, как он подделал документы, подменил образец ДНК Эрика Лундквиста, а его генетический материал уничтожил.
— Но ведь это безумие, Дэвис, — тихо сказала Джоан. — Безумие. Что же ты собирался делать потом с этим ребенком?
— Я не собирался и не собираюсь ничего с ним делать, Джоан. Он будет наслаждаться жизнью, а я буду ждать, пока он вырастет.
— А потом смогу взглянуть в лицо убийце Анны Кэт.
— Он не будет ее убийцей, — сказала Джоан.
— Нет, нет, не будет. Но я буду знать, как он выглядит.
— А разве это важно?
— Было важно, — ответил он. — Да и сейчас важно.
— Тебя же арестуют, если все откроется.
— И меня арестуют, если я немедленно не расскажу обо всем этом комиссии.
Дэвис слегка повернулся на стуле. Вот это больше всего и беспокоило его с самого начала. Конечно же, он надеялся, что Марта Финн выберет в качестве педиатра для своего сына именно доктора Бертон, поскольку ему хотелось оставаться поближе к ребенку. Он понимал, разумеется, что Джоан тоже вероятнее всего придется привлечь к делу, хотя до последней минуты не мог с этим примириться, даже сейчас, собираясь упросить ее держать рот на замке.
