Я для тебя пустое место, — он невесело усмехнулся и, ощутив резкий укол где-то в подреберье, закашлялся.
Юля молча слушала его прерывистую речь. Было видно, что слова даются ему с трудом, однако, выговориться очень хотелось. В полутьме комнаты она не видела выражения его лица, но могла поклясться, что сейчас ему больно, и эта боль была не только физической.
— Твой живот, он так вырос. И мне так хочется дотронуться. Он ведь толкается, да? … Я даже представить себе не могу, как это. Я вообще с трудом осознаю, что там, внутри тебя, кто-то есть, — после небольшой паузы снова проговорил парень и без перехода добавил совершенно серьезно и твердо: — А знаешь, я ни о чем не жалею! Зато теперь у меня есть ты… вы… и больше никого.
Саша замолчал, глядя куда-то в невидимую точку перед собой. Алкоголь окончательно рассеялся, а на смену ему, обхватывая своими железными тисками виски и затылок, пришла головная боль. Ну, вот зачем он ей все это говорит? Четыре утра…
— А твоя семья? — осторожно спросила девушка, желая прервать напряженное молчание, повисшее в комнате. — Родители? Степнов вздохнул и покачал головой: — Нет никого. У тебя же тоже никого нет? — скорее уточнил, чем спросил он.
Юля ничего не ответила. Как мало она о нем знает, практически ничего.
Впрочем, как и он о ней."
"Саша поднял глаза на девушку. Она по-прежнему куталась в одеяло, старательно скрывая обнаженные плечи и, видимо, все еще опасаясь, что он может вновь попытаться завладеть ее губами, телом. Парень невесело усмехнулся. Завладеть телом было совсем несложно, но как овладеть ее чувствами, заставить полюбить себя? Здесь он был бессилен.
И так явственно перед глазами предстала картинка полугодичной давности. Тот вечер, когда он заехал домой перед тем, как отправиться обмывать свое звание.
Вика точно так же сидела на кровати, уткнувшись в свои колени и едва сдерживая слезы, так и не решившись рассказать ему о том, что с ней происходит. Такая же маленькая девочка, пострадавшая от мужской жестокости и бессердечия.
Облокотившись о край кровати, Саша с трудом поднялся с пола.
— Прости, что потревожил тебя среди ночи. Спи, — растерянно проговорил он и медленно направился к двери. Остановившись на пороге, оглянулся, но так ничего не сказав, вышел из комнаты.
Юля молча проводила его взглядом, и лишь когда дверь закрылась, разжала пальцы, сжимающие края одеяла. Дотронулась до губ, которые, казалось, до сих пор ощущали тепло его поцелуя.
В комнате витал легкий запах алкоголя, табака и уже такой знакомой туалетной воды Степнова. Она слышала, как в ванной зашумела вода, потом стихла, как щелкнул выключатель, его удаляющиеся шаги в сторону кухни, кашель. Затем наступила тишина.