Тут уже разбираться долго да в детали вникать никто не будет, — Шведов с удовольствием отпил дорогой напиток и добавил как бы невзначай: — В этом году у него мать с сестрой умерли, так что если еще его гражданская жена погибнет, то будет совсем неудивительно, что парень не выдержал.
— Константин Николаич, но… беременная девушка…или грудной ребенок… Тебе не кажется, что это… слишком? Двойной грех, — покачал головой Мельниховский- старший."
"— Смотри сам. Только я в нем уже не так уверен, как раньше, — безразлично пожал плечами тот. — Перемкнет у него, что он должен закрыть твоего сына и все. А вообще, у них с Бесом сразу неприязнь возникла, ты не заметил? Не знаю, почему, правда. Но когда-нибудь, чувствую, случится что-то плохое. Думай, сын твой, не мой…
* * *Последние дни Юля видела, что Сашу что-то гнетет. Он все также старался приходить каждый день, но периодически она улавливала исходящий от него запах алкоголя. Она чувствовала, что в его жизни что-то происходит. Что-то не совсем хорошее. От этого и у нее на душе становилось тревожно. Раньше он всегда с удовольствием ловил ее взгляд, шутил, улыбался. Сейчас же у нее возникло чувство, что ему стыдно перед ней и поэтому он старательно отводил глаза. Посидев немного, быстро уходил.
Долгими часами после его ухода она размышляла о нем, о себе, о жизни, почти забросив журналы и планшет. Может, ему надоело разыгрывать из себя заботливого будущего отца и уделять ей слишком много времени и внимания? В конце концов, у него же есть и своя личная жизнь. Кто знает, как он проводит время вне стен больницы? И вполне возможно, что у него кто-то есть, ведь с ней-то он только из-за ребенка. От таких мыслей становилось горько и обидно на душе. Юля сама поражалась, почему не может выкинуть его из головы. Даже с Леной она старалась не затрагивать эту тему, предпочитая ограничиваться малозначительными фразами да беседами о поведении малыша.
Каждую пятницу Юля ждала, что наблюдающая ее врач и по совместительству заведующая отделением скажет ей долгожданные слова о том, что пора собираться домой. Но шли неделя за неделей, а выписывать ее никто не собирался. Добавив к уже известному Юле диагнозу еще парочку непонятных для нее показаний, заведующая говорила, что ей еще «лежать и лежать». До предполагаемой даты родов оставалось уже две-три недели, и Юля хотела заняться приготовлением приданного малышу. Она ведь так еще ничего не купила. Девушка знала, что по суевериям задолго до родов покупать ничего нельзя, но Юля бы хотела, чтобы все было готово заранее — выстирано, проглажено — к рождению малыша.
Но, как всегда, жизнь внесла свои коррективы. Сначала у нее заболела поясница, потом резко потянуло низ живота. Если это предвестники, то они были какие-то слишком частые и интенсивные.