Автор
В кабинете начальника розыска Степнова царило напряжение и острое ожидание. Торговец тонким юмором вставлял шуточки между строгими инструкциями, вызывая смех даже от серьезных дел. Вот так наяву жизнь преступления выглядела — с ее нервозными переговорами и бурными разговорами о будущем выходе из тяжелой ситуации....
Ну, и как ей с ними работать? А главное, как не думать о том, что и сам Степнов может заявиться сюда в любой момент? — Девочки, завтра сдача нормативов по физре, — заглянув в их кабинет, громко сказала главбухша. — Чтоб у всех была спортивная форма! Юля даже не успела прийти в себя от мысли, что придется переодеваться в общей раздевалке при других сотрудницах бухгалтерии. С ее-то синяками…
— Начало ровно в десять внизу. Не опаздываем, потому что, кроме нас, еще опера из районов будут сдавать, — добавила та, окончательно доведя Юлю до полуобморочного состояния.
Она не слышала последних слов главбухши, с ужасом думая лишь о том, что завтра может встретиться со Степновым."
"— Я не пойду, — услышав свой голос откуда-то со стороны, твердо произнесла Юля, взглянув на начальницу, которая уже собиралась покинуть их кабинет и на секунду даже застыла на месте.
— В смысле, не пойдешь? — недоуменно переспросила та.
— Просто не пойду, — упрямо повторила девушка.
— А в чем дело? Заболела? — нахмурившись, поинтересовалась главбухша.
— Заболела, — эхом повторила Юля, не в силах что-то врать.
— Юль, не придумывай. Главное переодеться в форму и прийти в зал, ты же знаешь, что все и так проставят, — махнула рукой та и кинула, уже выходя за дверь: — Имей в виду, тем, кто пропустит, выговор обещали.
— Юлька, ты чего? Это же формальность, — усмехнулась Танька, веселая толстушка, которая не смогла бы отжаться и нескольких раз. — Каждый год ходим, чтобы просто постоять, посмотреть, как другие сдают.
— Я не пойду, — отвернувшись к экрану монитора и не обращая внимания на переглядывающихся девчонок, упрямо повторила Юля.
Время лечит — глупая фраза. Время не лечит, оно учит нас, как терпеть боль.
Первую неделю ночи были заполнены беззвучными слезами в подушку, пока никто не видел и не слышал, а на утро снова нужно было идти на работу и делать вид, что все в порядке.
Во время похорон Макса Юля стояла в стороне, с трудом осознавая, что все происходит на самом деле, и лишь в конце церемонии все же подошла к его матери, окруженной родственниками, и поблагодарившей ее за присутствие кратко и сухо.
