Автор
Несколько недель прошли бесследно для Василисы: она ездила домой к родным, которые ждали ее радостной встречей. Но одна остановка — в заброшенном Вале Яблоневки — привнесла нешуточную суету и страх в ее душу. Здесь началось что-то непонятное, что заставило Василису бежать домой еще быстрее, чем она прибыла....
Поэтому позвонила Нике, и мы проболтали с ней довольно долго, а уже после я позвонила Завьялову и сообщила ему радостную новость: отныне я вся его, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Очень надеюсь, что он этому известию искренне порадовался. В трубку же лишь весело хмыкнул.
Следующие дни показались мне самыми долгими и мучительными, мне осточертела Москва, я хотела домой, не могла уже проводить вечера в пустой квартире. Хотелось родных лиц, громких голосов и даже споров, вполне искренних, но не серьёзных и, уж точно, не обидных.
— Папа, она приехала! — закричал Ванька так громко, как только мог, увидев меня, выходящую из машины. Я в удивлении замерла, глядя на младшего брата, а тот бросился ко мне, раскинув руки в стороны. — Я уже половину дня тебя здесь жду, — сообщил он с едва уловимой претензией в голосе.
— Да что ты? Прямо половину?
— Да! Сижу за кустом, сижу…
Я рассмеялась, наклонилась к нему, поцеловала, а рукой на Фиму махнула, которая вокруг нас носилась и поскуливала от нетерпения.
— Только попробуй. У меня юбка новая. — Снова на брата посмотрела. — А зачем ты сидел за кустом?
— Папа сказал, что тебя нужно поймать. А то ты прилетишь, а потом улетишь. — Ванька выражался путано, видно сам это понимал, потому что замолчал неожиданно и потёр нос ладошкой. — В общем, я тебя поймал, — заявил он, в конце концов, и руками меня обхватил.
Я по волосам его потрепала.
— Молодец.
Филин на крыльцо вышел и теперь наблюдал за нашим приближением, уперев руки в бока. На солнце щурился, а когда Ванька, увидев его, закричал:
— Папа, я её поймал! Что мне за это будет? — усмехнулся.
— Будет, будет, — то ли пообещал, то ли посмеялся он.
Под взглядом папки я отчего-то занервничала. Хотя, и не предвещало ничего его недовольства, но то, что он с таким нетерпением ожидал моего приезда, настораживало. И я решила на всякий случай подлизаться, выдала радостную улыбку и у отца на шее повисла.
— Папочка.
Он удивлённо вскинул брови, но меня обнял.
— Натворила что-то, да?
Я отстранилась и взглянула с укором.
— Соскучилась!
Папка ухмыльнулся.
— А-а.
— Ну тебя, — решила обидеться я. Мы в дом вошли, я сразу глазами по сторонам постреляла, и поинтересовалась: — Где все?
— Ника к Фае поехала, — сказал отец и замолчал, не понимая, что я продолжения жду. Конечно, для него все — это Ника.
