Автор
Несколько недель прошли бесследно для Василисы: она ездила домой к родным, которые ждали ее радостной встречей. Но одна остановка — в заброшенном Вале Яблоневки — привнесла нешуточную суету и страх в ее душу. Здесь началось что-то непонятное, что заставило Василису бежать домой еще быстрее, чем она прибыла....
Я отошла к стойке бара, Генке улыбнулась, незаметно провела ладонью по рукаву его пиджака, и негромко проговорила:
— Привет.
— Привет, привет. Как доехала?
— Нормально.
— Водитель как?
— Нормальный водитель. Не шалил. — Генка непонимающе сдвинул брови, и я поторопилась исправиться: — Не лихачил.
Завьялов только головой качнул. Ещё секунду мне в лицо смотрел, а потом перевёл взгляд в ту сторону, где Филин, якобы, ужинал. Там уже разворачивались боевые действия, негромкие, но заметные. Все со своих мест повскакивали, Ника кивала, делая вид, что мужа слушает, а сама его гостью взглядом сверлила.
— Всего вам доброго, — сказала ей Ника, таким тоном, что даже Генка фыркнул. Ему явно нравилось то, что он видел. А у меня вдруг появилось огромное желание намекнуть ему, что этим вечером его тоже ожидает разговор на весьма неприятную тему.
— Девушка, вы жакет забыли!
Брюнетке пришлось вернуться под пристальным взглядом Ники. Мимо неё к столу шмыгнула, взяла со спинки стула свой жакет, и широким шагом направилась к выходу.
— Да, Ника пленных не берёт, — проговорил Завьялов.
— Я тоже, — порадовала я его.
Он посмотрел на меня, а я ему улыбнулась.
За ширмой снова что-то происходило, видно было, что папка Нику обнять пытается, что-то ей говорит, наклонившись к её уху, видно уговаривает её на развод не подавать.
— Вась, это журналисты были. Между прочим, из Нижнего.
— Да? И долго он с этой журналисткой за ширмочкой ужинал?
— Вась, это был деловой разговор.
— А что ты его оправдываешь?
— Я оправдываю?!
— А кто? Причины какие-то — журналисты, работа. То, как она на папку смотрела, это уже не работа. А Ника не истеричка, у неё нюх на такие вещи.
— Вот уж в этом я не сомневаюсь, — язвительно проговорил Завьялов, выдав ехидную усмешку. — Она всех журналисток разом за пояс заткнёт.
Я решила возмутиться.
— Это ты сейчас на что намекаешь?"
"Генка понял, что сказал что-то не то, в сторону кашлянул, и пошёл на попятную.
— Ни на что. Ни на что.
Минут через десять нас пригласили ужинать. К тому моменту между папкой и Никой наметился хрупкий мир, и у него хоть глаза и смеялись, но он явно был по-хорошему взбудоражен такой реакцией жены, продолжал держать её за руку и успокаивать вполголоса.
