Автор
Несколько недель прошли бесследно для Василисы: она ездила домой к родным, которые ждали ее радостной встречей. Но одна остановка — в заброшенном Вале Яблоневки — привнесла нешуточную суету и страх в ее душу. Здесь началось что-то непонятное, что заставило Василису бежать домой еще быстрее, чем она прибыла....
Волосы ладонью пригладил, будто то, что они после сна взъерошены, ему вдруг мешать стало. А вот я неожиданно расслабилась. Не успокоилась, ситуация к этому не располагала, но я почувствовала себя свободнее. Поняла, что справлюсь со всем, что бы он мне сейчас не сказал. Просто потому, что у меня другого выбора нет. Я к Генке подошла и ладонью по его спине провела, потом в небритую щёку поцеловала.
— Тогда не бери в голову, — посоветовала я. — Или ты ждал, что Оксана тебе что-то другое скажет? Не ждал. Вот и не думай.
Завьялов посматривал на меня исподлобья, и его взгляд мне не понравился. А потом он ещё сказал:
— Давай в город вернёмся. Вызови машину.
Я руку с его спины убрала.
— Никуда мы не поедем.
— Вася!
— Так, не кричи и не нервничай. Зачем нам в город? Чтобы ты к матери снова рванул? Это бессмысленно. Я и здесь могу сказать тебе всё то, что она собирается. — Я поймала его взгляд. — Ген, мы же всё решили.
Он затянулся, и дым выпустил в сторону, но я всё равно рукой замахала, разгоняя его.
— Ты с ней говорила, да?
В первый момент я удивилась его вопросу, не сразу поняла, а потом в памяти всплыл последний мой разговор с Мариной Петровной, и то, как она бросила трубку в конце. Неужели Оксана ему рассказала? Ну, конечно, рассказала. Ябеда.
— Я с твоей матерью не ругалась, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Я даже предложила ей оплатить услуги адвоката! И клинику, — вспомнила я. — Это что, мало? Что я должна была ей ещё предложить? Половину твоей жизни? Чтобы ей стало спокойнее!
Всё-таки сорвалась, и сама же себя за это отругала.
— Вась, она моя мать.
Я отошла от него и рукой широко взмахнула, чтобы хоть как-то своё раздражение выплеснуть.
— Ты знаешь, сколько раз я это слышала? Тысячу, две тысячи раз. И даже если ты повторишь это ещё столько же, ближе ты с ней не станешь.
Генка зло затушил сигарету.
— Может быть. Но если я не скажу этого больше ни разу, от этого она не перестанет быть моей матерью.
Я подбородок повыше вздёрнула.
— Нет, мы останемся.
— Нет, мы едем в город! Где телефон?!
Он заорал, как делал это редко, и у меня поневоле мурашки по телу побежали. Отвернулась от него, и губу закусила, стараясь не расплакаться. Выступившие слёзы вытерла, снова к Завьялову повернулась. Тот хищно оглядывался, пытаясь взглядом мою сумку отыскать.
— Ты мне нужен, — сказала я. — Ты мне нужен прямо сейчас.
