Автор
Первый реалистический роман Глуховского — история столкновения поколений в современной Москве. Триллер о невозможной любви, мести и конфликте между прошлым и настоящим, где мобильный телефон становится центром трагических событий, переплетающих судьбы героев в смертельный узел.
– Да ну тебя! Ну правда?
– Они вообще-то уже вышли из нашего бизнеса, у них своя эта штука хорошо пошла, особенно бабуськи берут, – продолжил он.
– Пфффф, – по-кошачьи фыркнула Нина и пририсовала скобочку: чуть-чуть улыбнулась.
Илья тоже улыбнулся – как инсультный, одной стороной рта; за того Петю, который как будто жив. Тот Петя должен был продолжать шутить своей девочке шутки, чтобы ей не было страшно.
– А я легла сегодня пораньше и никак не могу заснуть. Уже вся искрутилась тут. Мы не можем чуть-чуть поболтать? Голосом?
А другая половина как будто была того Пети, который не мог двигать губами. Но Нине ее не различить – на нее свет не падал.
– Мы тут с Мухтаром на границе бдим. Если я буду вслух нежничать и хихикать, наркодилеры нас раскусят и пойдут другой тропой, – написал Илья.
– А ты как будто с Мухтаром, – отозвалась она.
И прислала три эмодзи: полицейский человечек, собака, сердце.
– А если он воспримет все всерьез и влюбится? – с полуулыбкой спросил Илья.
– Тогда ему придется иметь дело со мной! – Нина приклеила эмодзи: два борца, один в красном трико, другой в синем, готовятся схватиться.
Илья хмыкнул.
А потом кольнуло.
Кололось это – смеяться с ней за Петю.
– Ладно, слушай… – напечатал он ей. – Мне тут не очень удобно.
– Подожди-подожди! – тут же перебила его Нина. – У меня важный вопрос!
– Какой?
Она ответила не сразу – а потом вдруг пришла фотография. Илья щелкнул по размытому контуру, чтобы загрузить ее – и ослеп.
Это была Нинина грудь. Обнаженная. Не прикрытая ничем: тонкие пальцы только снизу поддерживали ее, хотя и если бы она и не парила, а магнитилась чуть к земле, все равно была бы совершенной формы. К соскам – коричневатым, сжавшимся от его будущего взгляда – его как в эпицентр урагана тащило.
Фото было обрезано по губы. И шея ее, нагая и нежная, и ключицы со впадинками, и татуировка темно-серая на месте крестика – все было тут.
Илья сжал телефон. Ничего красивей он себе со своей жизнью представить не мог.
– Мне кажется, или сиськи больше стали?))) – прислала она ему с тремя хохочущими скобками вопрос через минуту, дав сперва налюбоваться.
– Стали идеальные, – выдавил он.
– Так, погоди, а были?! – теперь смех до слез.
– Нин! Мне работать еще!
– Ой. Меня так заводит, когда ты деловой! Можно, в следующий раз ты будешь как будто работать с отчетностью?
– Пффф, – передразнил он ее.
– Дико хочется трахаться! – вдруг заявила Нина. – Я читала, что у беременных чем дальше, тем больше.
