Автор
В старой русской провинции, где столбы прорезают бесконечную пространство между пришибленными избами и двухэтажками на вокзале, силикатные авитаминозы выглядят как колючка. Вокруг — миллион елей, непроходимо захлестнувший путями. Здесь скрываются мощь и красота России, которую не поддаешься ни одно слово или изображение. Что ты будешь делать? Жить....
– Слушай, – вспомнил он кое-что, чтобы перевести тему. – Я вот пытался на этот сайт Бога-бота зайти, по кьюар-коду с твоей татушки. А там запаролено и не пускает.
– Я же тебе говорила пароль, – сказала Нина. – Забыл, что ли? Джей-восемь-кей-…
– Так, просыпаемся!
Илья вскинулся, захлопал глазами. Над ним стояли два мента в темно-синих, как колумбийские ночи, куртках. Один попинывал его сапогом по ботинку, чтобы Илья скорей уже очухался.
– Алло! Мужчина! Я с кем разговариваю? – повторил старший из двоих, лейтенант.
За ним?! Как нашли?! По телефону выцепили?! Илья сел, загнанно огляделся.
Вагон был пуст. Стоял на месте. Менты хмурились.
– Просьба освободить вагоны! – пролаял в динамик машинист: живой, не записанный, нетерпеливый.
– Этот поезд следует в депо. Выходим, ждем следующего, все ясно? – медленно, как отсталому, произнес Илье лейтенант.
– Да, гражданин начальник! – Он сутуло вскочил.
Они переглянулись смурно, но докапываться не стали: пошли дальше других бомжей из поезда вытряхивать.
Выбежал на перрон.
Не украли, пока спал?!
Не украли.
Времени было уже обед; мобильник оставался включенным, батарейка почти обнулилась. А зарядка-то? Зарядку ведь дома оставил! И звонков напропускал! От матери и еще с какого-то незнакомого номера.
Патрульные добрались до конца состава и вынырнули на платформу. Посовещались и двинулись к Илье. Он их загривком учуял и пошел неспешно туда, где гуще, а потом наверх, не разбирая уже, что там за станция.
Оказалась «Курская».
Наверх вышел, точно зная: на свидание с Ниной он вечером поедет.
* * *Прямо у выхода оказался огромный торговый центр; Илья двинулся к нему. Там можно, наверное, будет у кого-нибудь наклянчить электричества, Петину душу покормить.
Вошел через ленивую охрану, сгорбился от камер, крутанулся в турникетах.
И попал в лучший мир.
Тут музыка бравурная фонила, и все было обклеено улыбками, ароматы витали нездешние, стеклянные улицы были ярко освещены, а за каждой дверью открывался не дом, а целое особое измерение: где-то как будто тропический остров, где-то нью-йоркский лофт, где-то парижские крыши.
Все магазины продавали разное, но все одинаковое: сюда люди приходили, чтобы себе купить новых себя. Покупали платья, думая, что вместе с ним новое стройное тело получат.
