– Ты меня не можешь вот так взять и слить, ясно?!! – вопил Гоша.
– Я-то могу. Я-то тебе ничего не должен, – писал Хазин.
– Я бы не хотел никому рассказывать, у кого я что беру, братиш, – через несколько медленных минут выдавливал Гоша.
Илья перечитал. Угроза?
– Малыш. Ты думаешь, я бы таким занимался, если бы не был правильно вписан? Пикнешь кому – тебя самого закроют. Я вытаскивать тебя не буду. И уже никто не вытащит. Попробуй, если хочешь, – живо отвечал Хазин.
На этом и осекалось. А еще раньше? Нужно было прошлое еще немного в проявителе подержать: вырисовывалось уже что-то приблизительное, серое, но контуров еще было не различить.
– Педро! Ар ви хевинг э пати? – за несколько недель до того стучался Гоша.
– Я семейный человек, сам знаешь, – улыбался ему Петя. – Какие тусовки.
– Да ладно, семейный он… Знаем, плавали… – Гоша смеялся. – Мне бонус капнул, хочу отметить! И заодно подзаправиться!
– Окей, подскочу. Давай только у тебя. Ты месседжи трешь, балда?
– Так точно, товарищ капитан! Как было приказано!
– Уже майор!
А до того было – одно, другое, третье – похожее, будто под копирку: «Ты в городе сегодня? Пересекатор?» от Гоши, а Хазин ему, обождав, назначал встречу – там и тогда, как ему, Хазину, было удобно.
Илья отматывал дальше, дальше назад. Вдруг еще есть что-то, чего нельзя забыть, когда Гоше отвечаешь?
– Братиш! Ты на нашу встречу выпускников собираешься? – спрашивал Петя Хазин когда-то совсем уж давно.
– О, привет. Неожиданно. Не, вряд ли. Что я там забыл? – ломался Гоша.
– Да ты что! Десять лет выпуска же! Надо! Айда!
– Думаешь, там за десять лет кто-то человеком, что ли, стал?
– Ну и тем более! Прийти позырить на весь этот зверинец! Мы-то с тобой стали! – беззвучно, скобочками, ржал Хазин.
– Ты просто Симонову увидеть хочешь.
– Не увидеть, братиш! Чего мы там не видали? Эту принцеску надо наконец дернуть!
– А я-то тебе зачем? Мы с Наткой в театр собирались.
– За компанию! Там кроме тебя и поговорить-то не с кем! Обещаю потом турне по клубам и вообще культурную программу! Ну и вообще – сколько лет, сколько зим, все дела!
– Блин. Ладно, дай день на переговоры, – уступал Гоша.
– Жду, подкаблучник!
Три желтых Сучьих рожицы: до слез хохочут. Чем кончилась эта история? Илья опустился ниже.
– Ну че ты? Очухался? – первым писал Хазин следующим вечером.
– Кстати, нормально! – Гоша слал большой палец. – Никаких отходняков!
– Потому что ка-чес-тво! Доверяй профессионалам своего дела!
– А ты? Симонова капитулировала?
– Без вариантов! Как флаг в Рейхстаг!
– И как она?
– Как мартовская кошка! – победной скобкой – одной – улыбнулся Петя."
"Теперь Гоша рожицами засмеялся: так же, как Сука до того – тремя желтыми, до слез веселыми. Такой вот разговор.
Значит, одноклассник.