Величественный дворец на пятых яруса покоряет взгляд, окруженный десятисотметровыми башнями и рядами аккуратных черепичных крыш. Ваш герой покинул лошадь и уверенно вышел вперёд, ощущая завораживающую атмосферу. Каждый камень под ногами кажется символом могущества и древности, заставляя ценить каждую мгновение этого необычайного места....
— Зачем она росомахам?
Тяжело дыша, я все пытался понять, как она могла отпустить его?
— Ритуал, — медведь оскалился и затрясся, — чтобы мы рабами стали. Чтобы не сопротивлялись и не могли уйти. А она отпустила, — он с силой ударил себя в грудь кулаком. — Она отпустила на волю.
И убить бы его, но...
В ушах стояли его слова. Воля. Его зверь желал свободы. А человек... Я его даже не чувствовал.
— Росомахи, значит, — выдохнул. — Я приказываю тебе совершить свой последний оборот и уйти подальше от людей. Ты больше не оборотень.
Он просиял как безумец. Сияние, и передо мной снова стоял косматый зверь."
"— Уйдешь туда, где нет людей, — повторил я приказ.
Зверь зарычал и сорвался на бег.
Возможно, я был не прав, но в голове была в этот момент только лишь одна мысль: Кассандра дала ему свободу. И отбирать ее я не имел права, потому как слово истинной не может быть ниже моего.
Глава 109
Орина Кассандра
Я сидела на земле и смотрела вперед не мигая. Губы искажала усмешка. Ну, в этой клетке хотя бы стоять можно в полный рост.
И не подожжешь — увидят, и не сломаешь — сил не хватит.
Есть хотелось. Живот сводило, но это такая малость по сравнению с тем, как горела моя спина. Лежать невозможно — ломало.
Моргнув, выдохнула. Взгляд блуждал между деревьями, нет, я не следила за бешеными, мне было ни к чему.
— Ты кого-то ждешь? — раздался рядом детский голосок.
Рядом с клеткой была яма. Обычная. Широкая, закрытая решеткой из стволов молодых осин. Но меня пугала не она, а то, кто сидел в ней.
Ведьмы.
Моя челюсть задрожала. Теперь я осознавала, откуда была та черная магическая буря и кто проводил обряды над бедными женщинами. Вспомнилась и душа девочки, что жаловалась мне. По щеке скатилась слеза.
— Ты плачешь, — не унималась малышка. Ее никто не одергивал.
— А мы в Рэдкаим ехали, говорят, их правитель - самый сильный волк и нет ему равных.
— Есть, — прошептала я.
Закрыв глаза, призвала всю свою смелость.
— Есть такой, малышка. Мой истинный — самый сильный перевертыш севера, и он того ханыма за пояс заткнет, — пробормотала я упавшим голосом.
— Ты его ждешь, да?
Я слабо кивнула.
— И он придет?
Я снова кивнула, чувствуя, как щипают глаза.
