Величественный дворец на пятых яруса покоряет взгляд, окруженный десятисотметровыми башнями и рядами аккуратных черепичных крыш. Ваш герой покинул лошадь и уверенно вышел вперёд, ощущая завораживающую атмосферу. Каждый камень под ногами кажется символом могущества и древности, заставляя ценить каждую мгновение этого необычайного места....
— Любишь мясо?
Она взяла угощение и как-то призадумалась над ответом."
"— Больше все же овощи, но вообще супы. С грибами — это самое любимое, — она мечтательно вздохнула. — А вообще, мне важно, чтобы выглядело красиво и вкус был. Не пережженное на открытом костре мясо, а с маринадом, чтобы и сок был. У тебя хорошо получилось. Вроде так просто на камне приготовил, а сочно так.
Не лгала. Я чувствовал, что она откровенна. Нужно будет Вегарта поблагодарить за то, что в свое время научил меня готовить. Все думал, зачем оно мне, а вот в самый важный для меня момент пригодилось.
— Ты поэтому меня больше не боишься, потому что готовлю хорошо? — подшутил над ней, дожидаясь реакции.
Она покосилась на кусты, за которыми пировали волки. Да, я призвал их, чтобы они от тел избавились, утащили подальше отсюда, не хотел, чтобы Кассандра таращилась на мертвецов. Но уж что вышло. Во всяком случае, их присутствие подталкивало ее ближе ко мне.
— Не совсем, — моя девочка печально вздохнула и откусила от сухаря. — Просто.
Она поймала мой взгляд.
И что я должен был ей сказать? Убийца, значит.
Я разозлился. Откуда только такое пренебрежение?
— А ты всех перевертышей пересмотрела, чтобы вот так о нас думать? Или с одним сбродом дело и имела?
— У меня есть причины ненавидеть вашу расу, волк, — ее взгляд стал холодным и отстраненным.
Отвернувшись, Кассандра продолжила есть. Уже не так жадно, как первый кусок, но все равно спешно. Ее ладонь дрожала.
Я же впервые задумался: а что в действительности я знаю о ней? Слухи да россказни, сплетни.
— И за что же ты ненавидишь нас, девочка? — не сдержался, спросил.
Она шмыгнула носом и замерла.
— Забрали самое дорогое. То, о чем и вспоминать запретили, не то чтобы рассказывать.
— Ни одного ребенка я не убил. Мужчин, да. Много от моей руки полегло. Но чтобы женщина или дите? Не было такого!
Я следил за ней. Мне было интересно узнать причины такой откровенной нелюбви к моей расе. Но видел, что ничего она мне сейчас не расскажет.
Ее глаза слипались. Видимо, утолив голод, ее организм желал отдохнуть.
Кассандру начинало шатать.
