Автор
В глубокой тьме комнаты, он закрывает меня собой, как папа в детстве - слегка прижимая к стене. Каждое его прикосновение пронизывает страхом до самых ушей, заставляя замирать от удара и неподвластной уверенности в себе. Взоры наполняются атмосферой нереальной силы, создавая обволакивающий кокон из безуменного спокойствия....
—Мне нужен список всех, с кем ты общаешься, вместе с номерами телефонов. В целом, мне нужен каждый знакомый тебе человек. Любой, кто может попасть в поле моего зрения, кто пересекается с тобой хоть раз в неделю, хоть раз в год, ну и тем более, если каждый день.
—Ты думаешь, это из близкого окружения? Подготовлю, конечно.
По спине начинает скользить холод плохих предположений. Если я еще и вижу этого человека каждый день, то ситуация явно приобретает нехороший вид.
—Как много чужих людей знает, что ты щелкаешь как семечки не слишком уж и простые загадки?
Я перевожу задумчивый взгляд в окно и начинаю размышлять.
—Очень много. Я в школе была активной, олимпиады и так далее, по математике высший балл. Чисто хобби, но необычное.
Женя бросает на меня внимательный взгляд, и у меня перекрывает дыхание.
—Почему тогда языки? — удивленно спрашивает, вновь уделяя максимальное внимание дороге.
—Мне нравится. Доставляет удовольствие, и я хочу как мама."
"Хочу заниматься преподавательской деятельностью и одновременно переводить, чтобы не терять навыки. Возможно, что папу это немного обидело когда-то, ведь я подавала хорошие надежды в точных науках, но он ни разу не высказал недовольства. Только поддержка. Хочешь как мама? Вперед. И я поступила сама на бюджет, хоть могла и не напрягаться. С таким-то папой. С моим-то дедушкой-мэром…
—Понятно.
Неожиданно быстро мы приезжаем под универ, и я стараюсь быстрее покинуть замкнутое пространство, где вся пропахла Женей и напиталась его аурой.
Но дверь не поддается, а в какой-то момент я вижу, что мой телохранитель выходит и открывает мне ее сам.
—Кто-то поставил детский режим, — окинув меня внимательным взглядом, он протягивает руку, и я не могу не вложить в широкую теплую ладонь свою обледеневшую. Это ведь будет грубо, да, если не вложить? Обижать его странно и не за что. А пояснять, почему не подала руку — еще унизительнее, даже если эти объяснения останутся невысказанными в голове.
Моя рука в его ладони смотрится органично, но жар от соприкосновения моментально расползается по всему телу. Выбравшись из машины, я оступаюсь на ровном месте, не иначе от нахлынувших ощущений.
—Осторожно, —Женя перехватывает меня, прижимая к себе так близко, что его огненное дыхание опаляет щеку.
Все это длится секунды, прежде чем сладкий плен заканчивается.
