Автор
В глубокой тьме комнаты, он закрывает меня собой, как папа в детстве - слегка прижимая к стене. Каждое его прикосновение пронизывает страхом до самых ушей, заставляя замирать от удара и неподвластной уверенности в себе. Взоры наполняются атмосферой нереальной силы, создавая обволакивающий кокон из безуменного спокойствия....
Носом я снова выхватываю его запах, мужской и резкий сейчас. Кажется, я с помощью обоняния готова считывать перемены в настроении этого мужчины.
—Да хоть бы и да, а что с того? — таким же тоном бросаю ответ, отшатываясь от него, но не выходит. Меня словно канатами привязали.
Я вру нещадно, нисколько он мне не понравился, но дело ведь не в Мексе, который решил мне даже подыграть, а в самой ситуации, доведенной до абсурда. Ты значит еще маленькая, но сиди и жди меня, а я никогда не решусь на то, чтобы быть с тобой.
Если бы взглядом можно сбыть с ног, я бы давно валялась на асфальте, ведь он так смотрит на меня, на лопатки кладет эмоциями, бурлящими на дне глаз, словно изо всех сил старается сдержаться. А что будет, когда он взорвется?
В легких печет каждая клеточка, с такой силой и отчаянной злостью я дышу, раздирая собственную грудную клетку от напора. Взгляд Жени стекает от лица ниже, снова на лицо, и мне бы возмутиться, но наслаждение затапливает вслед этому действию.
"—Не трогай меня,— цежу, вру, и будто бы на самом деле прошу не останавливаться, но все-таки в противовес словам слабо вырываюсь из захвата, но меня лишь сильнее придвигают к мощному телу, чтобы затем нагло впиться в губы. От шока не сразу понимаю, что происходит, и от затапливаемого меня горячего возбуждения плавится мозг, растекаясь в черепной коробке.
Грубо кусая, он одновременно перехватывает меня двумя руками так, что не вырваться никак. Мои слабые руки по швам упираются в собственное тело, пока я растаявшим мороженным оседаю в его грубых касаниях и сильных руках.
В каждом прикосновении жадность на грани отчаяния, от которого никак не избавиться. В каждом поцелуе — жажда чего-то, что ты никогда еще не встречал, но вот дорвался и понял, что твое, самое нужное, важное, ценное.
Дыхание становится одним целым, и в какой-то момент захват слабеет только лишь для того, чтобы я могла коснуться спутавшихся волос, провести пальцами по покрытой щетиной коже и ощутить покалывающие удары током. Вызывающие особенную улыбку, если бы я сейчас могла улыбнуться.
Его язык проворно пробирается в мой рот, лишая способности соображать хотя бы примитивно.
