Но, судя по всему, Лоран вовсе не в восторге от того, что испытывает ко мне интерес.
— Из-за того, что я человечка? — тихо спросила я, почему-то для меня важно было услышать ответ. — Скажи, все вы рассуждаете так же? Темные эльфы аристократы?
В этот момент я думала не о Лоране. На его мнение мне было, по большому счету, плевать. Но что если так рассуждает и Ирмерий Старленд? Ему унизительно допустить даже мысль о чувствах ко мне? Потому он и поцеловал, когда думал, что я об этом никогда не узнаю. Хотя с чего взяла, что это было нечто такое, что заслуживает внимания? Может, невольный порыв. Я не уродина, а ректор — мужчина. Поддался невольному порыву, а на следующее утро уже забыл об этом. Лоран остановился и обернулся так резко, что я налетела на него. Его руки сомкнулись на моей талии и привлекли к себе. Я чувствовала, как подрагивает его тело от соприкосновения с моим.
— Думаю, это все пройдет, — хрипло сказал Лоран, неотрывно вглядываясь в мое лицо. — Я смогу это перебороть.
— Значит, так и есть, — с болью проговорила я и дернулась, высвобождаясь из его рук.
— Давай просто забудем об этом разговоре, — вновь отворачиваясь, сказал он. — Ничего я к тебе не чувствую.
Интересно, в этом он пытается убедить меня или себя?
Когда на следующий день Лоран начал проявлять знаки внимания к Лин, я вздохнула с облегчением. Надеюсь, то влечение, какое он ко мне чувствовал, со временем и вовсе пройдет. Шейрис же в течение нескольких дней недоумевала и засыпала меня вопросами при каждом удобном случае. Что такого произошло между нами во время поездки, что Лоран теперь лишний раз и не смотрит на меня? Говорить правду не хотелось, и я сказала, что понятия не имею. Но униматься подруга не собиралась.
В итоге однажды в обеденный перерыв вытащила меня в небольшой сад на заднем дворе Академии и набросилась с новыми расспросами. Мы уселись на скамеечке, почти полностью закрытой деревьями от любопытных глаз, и я тихо сказала:
— Он дал понять, что для него унизительно испытывать чувства к человечке. И что он сделает все, чтобы избавиться от них.
От возмущения Шейрис некоторое время молча закрывала и открывала рот. Потом выругалась так затейливо, что я лишь с возмущением смотрела на нее:
— Дюжину орков ему в задницу! Да чтоб ему неупокоенная нечисть мужское достоинство отгрызла! Вот придурок! Нет, ну я знала, что он высокомерный урод, но чтобы настолько!
— Думаешь, другие дроу его положения не думают так же, как он? — с сарказмом отозвалась я. — Все закономерно…
— Да ничего не закономерно. Эдвин мне, конечно, рассказывал, что его отец тот еще мерзавец, но чтобы настолько…
— А отец Лорана тут при чем? — не могла я уследить за логикой ее размышлений.