— О, неужели наш благочестивый ректор знает такие выражения? Или с человечкой можно не церемониться, да?! Это для принцессы вы приберегаете самое хорошее, на что способны. Так хотите стать верховным королем или она вас и правда зацепила?
— Адептка Тиррен, вы несете полную ерунду! Но я понимаю, что в таком состоянии вы просто не можете себя контролировать.
— Меня зовут Летти, ясно?! Или можно Адалейт! Не называйте меня адепткой Тиррен, — с полубезумной яростью выпалила я. — Или вам даже имя мое противно называть, как и прикасаться ко мне?
Ирмерий со свистом втянул воздух, но ничего не сказал. К тому времени, как мы доехали до учебного корпуса, я уже пребывала в лихорадочном бреду. Воспринимала все лишь обрывками. Все разумные мысли подавлялись неудержимыми приступами желания. Я постанывала, как раненый зверь, закусывала губы до крови, бесстыдно изгибалась, желая получить только одно — то, что потушит дикий огонь, горящий внизу живота.
Потом меня куда-то понесли, и я смутно осознала, что не в лазарет. По лестнице. Потом лишилась восприятия реальности, а когда снова могла все воспринимать, увидела над собой балдахин широкой кровати. Одежда все сильнее мешала. Мне до безумия захотелось ощутить шелковые простыни, по которым проводила ладонями, всей обнаженной кожей. И я рванула на себе одежду, стремясь поскорее освободиться. Запоздало поняла, что руки мне, наконецто, освободили. Эта мысль заставила вспомнить о ректоре, и я приподняла голову, отыскивая его глазами.
В приглушенном свете магических светильников он стоял рядом с кроватью, скрестив руки на груди. Лицо мрачное, сосредоточенное.
— Иди ко мне! — простонала я, протягивая к нему руки.
Он дернулся, губы болезненно исказились.
— Вам лучше сейчас попытаться заснуть.
— Заснуть?! Ты издеваешься?! — я расхохоталась, потом издала протяжный стон, содрогнувшись от новой вспышки желания.
— Мне придется снова тебя связать, — глухо проговорил ректор, а мои губы вдруг изогнулись в улыбке. Он перестал обращаться ко мне на «вы». Я в очередной раз рванула шнуровку платья, освобождая грудь. Пробежала пальцами по лифу, желая снять и его.
— Перестань, — выдавил он, почему-то не сводя с меня глаз.
— Если тебе неприятно смотреть на меня, отвернись, — ответила моя обезумевшая порочная половина. — А лучше помоги! Иди ко мне.
— Завтра ты будешь жалеть о каждом произнесенном слове. Обо всем, что ты делаешь сейчас, — он покачал головой. — Я просто хочу помочь тебе справиться с этим. Если внушение на тебя не действует, придется ждать, пока действие зелья улетучится само по себе. Это не яд, поэтому исцеление тут не поможет.
— О, нет, ошибаешься, — выдохнула я, переключившись на юбки. Стала медленно подтягивать платье вверх, обнажая ноги.