Представьте себе какое-то приятное спокойное место, которое вызывает у вас умиротворение…
Началось погружение в транс, и я затаила дыхание, боясь неосторожным движением нарушить процедуру. И все же за действиями декана следила с неусыпной бдительностью. Если почувствую, что он делает что-то не то, тут же прерву сеанс. Я заметила, как изменилось дыхание матери — стало глубоким и спокойным, как у спящего. Лицо будто поплыло, перестав держать привычное выражение. Казалось сейчас до странности незащищенным, даже детским. У меня прямо сердце защемило. Я привыкла считать маму сильной и уверенной, так долго искала в ней поддержку и опору. А сейчас вдруг открылось очевидное — какая же она хрупкая и слабая. Это ее нужно защищать. Это моя обязанность. Защищать от чего? Сама не знаю. Но точно знаю, что сделаю все, лишь бы моему самому родному человеку ничего не угрожало. Кто-то грубо вмешался в нашу жизнь, когда я была еще совсем маленькой. Вторгся в наш разум, изменил в нем что-то. И вряд ли от этого существа следует ждать чего-то хорошего. Меня пробрала дрожь, когда я подумала о том, что оно может вернуться в нашу жизнь. Это неведомое зло.
— Я чувствую блок, — послышался еле слышный голос лорда Байдерна. — Довольно сильный. Но он стоит на воспоминания, а такое всегда легче обойти… Хотя… Похоже, не в этом случае.
— Вы не сможете это сделать? — напряженно спросила я.
— Я попробую обойти. Заглянуть глубже. Может, это что-то даст… — он осекся, будто вглядываясь во что-то мне невидимое. — Не может быть… — сдавленно выдохнул. — Этого просто не может быть.
— Чего не может быть?! — я подалась вперед, с жадностью ловя каждое его слово.
— Ты не можешь быть… Нет… Только не… — О, Тараш, у меня мурашки побежали по коже при виде его лица. Таким я его не видела никогда. Да и вообще сомневаюсь, что кто-то вообще видел. Казалось, прежняя самоуверенная маска с него слетела напрочь, оставляя растерянность, какое-то глубокое переживание.
— Что происходит, лорд Байдерн? — уже не сдерживаясь, закричала я.
Мой крик будто отрезвил его. Лицо дернулось и через несколько секунд снова стало прежним. Но посмотрел он на меня так, словно видел впервые. Долго, изучающе, пристально.
— Сейчас, когда я понял до конца, теперь многое понимаю, — хрипло выдохнул декан, не в силах отвести от меня глаз. — То неуловимое, что так притягивало к тебе. Сродни узнаванию… Ты… Подумать только… Сказать, что я поражен, ничего не сказать… И тебе оставили жизнь. Значит… — он умолк и с усилием отвел взгляд.
— Вы не собираетесь мне ничего объяснять, правда? — чувствуя, что закипаю, спросила я.
— Не сейчас… Мне нужно время, чтобы осознать все до конца… — глухо сказал он. — А теперь нужно вывести твою мать из транса.