На его лице отразилось недоверие, переходящее в открыто читающийся страх за мой рассудок. — Вы, наверное, ошиблись. Гончие не умеют разговаривать.
Я только хмыкнула. Так и подмывало сказать, что если «милые» тварюшки ни разу не попытались завести беседу с ним, то это еще не значит, что они не умеют говорить в принципе.
— Это ваши создания?
— Нет… — некромат запнулся и с неловкостью запустил пальцы в волосы, будто ему не хотелось говорить на затронутую тему, но он все же продолжил, — эти существа пришли из Бездны. Я сумел их приручить и придать им… более приемлемую форму. Если об их существовании и происхождении станет известно, боюсь, меня лишат головы. Вы ведь сохраните мою тайну, лира?
— Если тайна столь опасна, зачем же вы делить ею со мной? С той, кого вы совсем не знаете и с кем знакомы от силы два дня.
Лир Нокс улыбнулся, и я невольно залюбовалась им, совершенно не замечая уродующих лицо шрамов.
— Я рассказал вам, потому что, когда я отойду от дел, именно вы «унаследуете» от меня гончих. Вам придется стать их новой хозяйкой, или уничтожить… если сумеете.
Мы с лиром Ревенантом замерли, глядя друг на друга. Я только открыла рот, чтобы уточнить, что он имеет ввиду, и почему говорит о том, что я от него что-либо унаследую. Ведь он еще довольно молод. Ему жить и жить.
Но не успела я и слова сказать, до нас донеслось отдаленное:
— Василенушка, ты здесь?
Ответ моему медведю не понадобился, он меня уже «унюхал» и через несколько мгновений показался из-за ближних кустов, судя по всему, пройдя проторенной ранее некромантом тропинкой.
— Василена! Ты в порядке? — вот и второй мужчина бахнулся передо мной на колени с схватил за руки с тревогой осматривая.
Убедившись, что я цела и невредима, Бьерн прижал меня к могучей груди и засопел мне в макушку. А я только умиленно улыбнулась, мысленно отметив тот факт, что первым делом мужа взволновало мое самочувствие, а вовсе не двусмысленная картина, которую он перед собой увидел. Другой, на его месте, уже рвал и метал от ревности.
«Доверяет!» — довольно промурлыкала моя озабоченная внутренняя самка.
— Что здесь произошло? — наконец Бьерн обратил свое внимание и на лира Нокса, вставшего с колен и слегка нервозно отряхивавшего со своей мантии несуществующую пыль.
Судя по побледневшему лицу Бьерна, одного этого слова ему хватило для понимания происходящего. Он снова перевел на меня взволнованный взгляд, еще пристальнее выискивая возможные незамеченные ранее повреждения.
— Может теперь вы, господа заговорщики, и меня посвятите в свои тайны? — усмехнулась я. — Кажется, самое время рассказать мне о тварях, бездне и войне, которых вы, время от времени, активно поминаете. А еще, лир Нокс, объясните, с какого перепугу я должна наследовать ваших милых тварюшек.