— Какая радость, доченька! — воскликнула лира Шайна, всплеснув ладонями, и тут же испуганно уточнила: — Ты ведь не возражаешь, чтобы я тебя так называла?
— Теперь твоим мужьям нужно окружить тебя двойной заботой! И никто не справится с этим лучше, чем наг! У нас очень ярко выражен родительский инстинкт, — она с гордостью посмотрела на своего мужа и сына, — особенно у мужчин… Иногда, даже чересчур ярко, — тихо уточнила она, чуть смутившись, и добавила, склонившись к самому моему уху, — сама поймешь, о чем я, когда Шиан начнет носиться с тобой, словно курица с яйцом… Учитывая твое положение, дорогая, — произнесла она уже во вес голос, — думаю, лучше провести праздничное застолье чуть позже. Сейчас тебе лучше отдохнуть, в тишине и покое, в обществе мужей. Я позабочусь, чтобы тебе принесли легкие и полезные кушанья! А после, мы обсудим бракосочетание. Нужно провести его как можно скорее, чтобы было как можно меньше волнений и тревог.
Эта невероятно деловая женщина легко перехватила бразды правления в свои руки, наслаждаясь процессом командования и чувствуя себя в этот момент так же привычно и легко, будто была генералом на плацу.
И я совершенно не возражала против того, чтобы отдать инициативу в ее руки. Меня ждало куда более важное дело: окончательно принять свое изменившееся положение и разобраться в изменениях, произошедших с моим телом.
Теперь я начала понимать, откуда растут ноги всех тех странностей в поведении и желаниях, которые так смущали меня раньше. Все обрело смысл. И теперь любой, даже самый эксцентричный каприз я могла списать на свою беременность.
Шиан снова подхватил меня на руки, вызвав волну возмущения и недовольства со стороны остальных моих мужчин — теперь каждый из них считал, что именно он должен носить меня на руках, но наг нагло воспользовался правом хозяина дома. Преодолев половину дома (я с удовольствием воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть все, что смогла, и сразу наметила несколько уголков, в которых обязательно должна побывать позже!), он занес меня в просторную и светлую комнату с открытым широким балконом, отделенным от основного помещения изящными колонами и тончайшими, прозрачными занавесками золотистого цвета. Взгляд тут же остановился на огромном круглом ложе, расположенном в центре комнаты, огражденном свисающими с потолка такими же нежными, но уже белыми занавесками-балдахинами. Мебели здесь было немного. Лишь низкие столики, рядом с такими же низкими диванчиками. И подушки! Очень… очень много подушек, разбросанных по всей комнате, прямо по устланному пушистыми коврами полу. А так же горшки в цветами. Словно это и не комната вовсе, а небольшой личный садик.