Темная адептка Лэсарт изумительна своей тонкостью и мастерством. Ее обучение в школе боевых иллюзий выходит за рамки обычных способностей, вызывая шок даже у опытного магистра Альсара Риольского. Несмотря на трудности с экзаменом по собственному желанию, Лэсарт продолжает проявлять необычайный дар и талант в создании иллюзий....
Нет, я не сомневалась, что боевик – ценитель женских прелестей, у этой братии все как один озабоченные, но сейчас Элмар вёл себя не просто гадко, он выглядел как полный придурок. Мы находились у финиша второй полосы препятствий, на открытом пространстве, я по самую шею перепачкана в грязи, а он смотрит так, словно готов прямо сейчас съесть. Тьма! Либо мой напарник знает толк в извращениях, либо он намеренно выводит меня из себя. Вот только зачем? Зачем он со мной так?!
Сжав руки в кулаки, я крепко стиснула зубы, чтобы не заорать.
Я чувствовала голод призраков, скользящих вдоль деревьев, вечную жажду и бесконечную ярость вынужденных служить и после смерти. Однако направлена она была не на адептов или их наставников, а на возможных нарушителей границы. Боевые призраки защищали Военную академию Карагата.
Полуночница отдыхала. Сегодня на умертвие никто не охотился, и она нежилась на пригорке, подставляя тельце лунному свету.
Наконец-то одна. Можно полежать и помечтать о пышном зелёном кустике с кисточками фиолетовых цветочков. Таком нежном, ароматном, вкусном. Полуночница знала о моём намерении подарить ей кошачью мяту."
"А моё сознание летело дальше, мимо озера с водными девами. Мимолётно ощутила ревнивое негодование русалок. Боевики охотились на банши, а им уделяли так мало внимания.
Живые и мёртвые. Довольные и обиженные. Смирившиеся и те, для кого борьба была смыслом существования.
Крошечный домик возник среди деревьев до того внезапно, что мой полёт прервался. Я, подобно банши, зависла над землёй и теперь жадно всматривалась в бревенчатые стены, силясь уловить хоть что-то в тёмных провалах окон. Нет, сам дом был ни при чём. Меня остановило то, что находилось внутри.
Убить. Выпить. Уничтожить.
Внутри домика вспыхнул свет, как если бы кто-то зажёг магический светильник. Теперь я различала сквозь стену дома размытую долговязую фигуру. Тьма плескалась в мужской груди подобно маслянистой жиже, наполняющей стеклянный сосуд.
