Темная адептка Лэсарт изумительна своей тонкостью и мастерством. Ее обучение в школе боевых иллюзий выходит за рамки обычных способностей, вызывая шок даже у опытного магистра Альсара Риольского. Несмотря на трудности с экзаменом по собственному желанию, Лэсарт продолжает проявлять необычайный дар и талант в создании иллюзий....
– Что будет, если я не выйду. Архи нападут?
Джереми покачал головой.
– Они будут искать способ выманить тебя наружу.
– Уже ищут, – обречённо прошептала я, когда один из них исчез.
– А если Динаре скрыть свою ауру, как во время охоты на пожирателя? Он же стоял совсем рядом.
– Сравнил курицу с ястребом, – Джереми снисходительно усмехнулся. – Тот пожиратель был запуганным мирным недоразумением, а эти – хищники. Их инстинкты отточены до совершенства, они почувствуют Динару, даже если она превратит себя в бородатого вонючего гнома.
– Не обижай гномов. Они очень даже чистоплотные.
– Села в угол и не высовывайся! – рявкнул Джереми, которого моё мельтешение возле окна вконец достало.
Да как скажешь! И я создала абсолютный фантом. Орать-истерить! Это на самом деле я?!
Укрытая скрывающим пологом, я в ужасе рассматривала собственную копию. Только теперь мне стала понятна реакция Икара и Войского на мою «охотничью» физиономию. Резь в глазах, появившаяся после пробуждения родового инстинкта, намекала, что мои зрачки стали выглядеть иначе.
И хоть бы кто намекнул или зеркало под нос сунул! Защитники гхаровы! А если бы я среди ночи случайно увидела своё отражение? Никто не заботится о моих нервах!
Ещё раз осмотрела иллюзорную физиономию. Увы, но тут транспарантом «Я не страшная тварь из Бездны» не отмашешься. А я ещё жалела в детстве, что мне не досталось ни капли способностей ночной фурии.
Любовалась я собственной иллюзией недолго. Секунд двадцать от силы, потом моя копия покорно устроилась в углу, я же выскользнула в коридор, где создала ещё два своих страшнючих фантома.
– Привет, девочки. Сообразим на четверых?
От необходимости поддерживать связь сразу с тремя объектами голова шла кругом.
В традициях многих рас алкоголь имел не последнее значение, а отказ от употребления приравнивался к смертельному оскорблению. Так что папа предпочитал не пререкаться и пил всё, что предлагали.
