В хрустальных вазах праздника тонкий супруг видит будущее, когда его свекровь начнет собирать чемоданы. Такие же кошмары привидятся секретарше унывному шефу, когда он предложит подписать авансовый договор на дружбу. Волшебные слова здесь не просто слова любви или работы - они могут стать призывом к личной ответственности в самых невероятных ситуациях....
Он стал меня видеть!
— У моей бабушки столько икон в доме было! Она и меня каждое воскресенье в церковь водила… — я, всхлипывая, втянула воздух. — Она такая добрая была… как ваша… А попа нашего отец Георгий звали… А как вашего зовут?
Смешной поединок двух интеллектов — мой испуганный до безумия и Федин, пропитый не до конца. Я втягивала его в разговор, и он понял мою игру.
— Я крещеный, Софья, — сказал с тяжелой ухмылкой. — Но гореть мне в аду.
Он сидел на верхней ступени лестницы и смотрел прямо на меня.
— Федя, зачем вы это делаете? — произнесла тихо.
— Так получилось, — сказал и, пожав плечами, почти улегся на лестницу, просунул руку в дверной проем «кабинета» и вытащил оттуда за горлышко полупустую четверть с мутной жидкость.
Отхлебнул и, поморщившись, потряс головой.
Возможно, вовсе не мое лукавство заставило его остаться. Возможно, как у всякого пьющего человека у Феди наступила фаза «разговора по душам».
— Ты меня уважаешь?
Федор поставил четверть между ног, достал из кармана брюк сигареты, прикурил и глубоко затянулся, выпуская дым из ноздрей.
С трудно скрываемой завистью, я посмотрела на мужика. Курить хотелось до голодного никотинового обморока!
Но маленькие девочки с бабушками и козами не курят «Приму». Они пьют чай с клубничным вареньем и мятными пряниками, повязывают в русые кудри голубые бантики и гладят пушистых котят.
— Выпить хочешь? — спросил вдруг Феденька.
— Нет, спасибо, меня тошнит. — Это была чистая правда.
— Тоже что ль беременная? — грубовато хмыкнул мужик.
Притвориться что ли будущей матерью? Мысль…
Но что он имел ввиду?
— Федя, а почему «тоже»?
— Дак, у вас там все беременные, — прежде чем наклонить бутыль параллельно полу и основательно приложиться, сказал мой сторож.
— Где там?! — опешила я.
— Ну, в доме, — утирая рукавом рот, объяснил он. — Эта няня ваша, Света, кажется…
— Света беременна?! — я так удивилась, что на время забыла о связанных руках и скором возвращении зверя (уже без кавычек).
— А ты разве не знала?
— Нет! Зачем бы я тогда тебя спрашивала, об этом никто не знает!
Диалог о беременных женщинах показался Феде занимательным.
