Темное настоящее — читать онлайн бесплатно полностью

«Отличник милиции» – сугубо ведомственный знак, не медаль, не орден, а именно нагрудный знак, уместно смотрящийся исключительно на форменном кителе, но никак не на гражданской одежде. При советской власти редкий дембель возвращался домой без значка «Отличник советской армии», но никому не приходило на ум покрасоваться с этим значком на гражданской одежде. Казалось бы, солдат доблестно служил, был отличником боевой и политической подготовки, так почему бы ему пожизненно не носить «Отличника советской армии»? Ответ прост: каждому овощу – свое время.

У автора заинтересовавших Лаптева детективов милицейские пенсионеры с гордостью носили на пиджаках и джемперах «Отличника милиции». В одном из романов с этим знаком разгуливал отрицательный персонаж, изгнанный из рядов МВД за позорящие поступки, в другом – достойный пенсионер, ветеран милиции. Выглядели эти пенсионеры с ведомственным нагрудным знаком так же реалистично, как офицер милиции, нацепивший на грудь солдатский значок «Воин-спортсмен».

Рассматривая обложку книги, Лаптев подумал:"

"«После войны мужики ходили с наградами на гражданской одежде. Потом их сменили орденские колодки. В 1970-х годах награды или орденские колодки стали надевать исключительно по праздничным дням. Время изменило приоритеты. Боевые заслуги отошли в прошлое, мирная жизнь диктовала свои условия. На 9 Мая ветеран с наградами смотрелся уместно, а уже 10 мая несколько странно. Что изменилось: отношение людей к войне или наградам? Изменились сами люди.

Ценность ордена Красной Звезды может понять только человек, сам носивший погоны. Только фронтовик может с полуслова понять фронтовика. Окопное братство! Общность людей, переживших одни и те же события. Что так настойчиво пытался донести до меня Черданцев? Во-первых, Борзых всегда пускался во все тяжкие, был лидером в их паре, следовательно, убийство Мамедова совершил он, а Черданцев только прикрывал. Во-вторых, они были как “один сапог с двумя голенищами”, то есть друзья неразлейвода. В-третьих, по уличным законам конца 1970 – начала 1980-х годов не было более тяжкого греха, чем предательство друга. Следовательно, Черданцев никогда бы не пошел на убийство Борзых, это противоречило бы идеалам его юности. Но все течет, все изменяется! В действие вступает двоемыслие. Для нынешнего Петра Черданцева одновременно существовали два Юрия Борзых: один – дерзкий Юрец из прошлого, другой – Борзых Юрий Николаевич, мот и ненадежный товарищ.