В дневнике каракала полиции зафиксирован первый день в Дальний Лес, где зимой начинается белое одеяние земли. Анна Альфредовна описывает свое расставание с родной саванной и готовится к прилету в неизведанный мир снега на борьбу со страшными чудовищами.
Попка с победным видом оглядел притихшую публику:
– «На любое преступление»! Ну? Теперь вы поняли, кто у нас фальшивококошник?
Попугай может сколько угодно врать, лицемерить и изворачиваться, но когда он включает запись – это другое. Это точная фиксация звуков. В ходе записи и воспроизведения попугай является лишь прибором. Ложь в такой ситуации невозможна. Его записи – правда.
Тем не менее, как каракалу полиции, мне нужно кое-что уточнить:
– Не могли бы вы перемотать на начало последнюю запись?
– Вы надеетесь меня подловить, каракал полиции? Попка не дурак.
Он, напыжившись, перематывает запись обратно:
– «Он опасен. Он способен нас уничтожить. Этот попугай идёт по нашему следу. Суёт свой мерзкий клюв в нашу жизнь!» – «Успокойся, милая. Он дурак. Он не доклюётся до правды».
– Всё, достаточно.
Попка со щелчком выключает запись:
– Как видите, не дурак: доклевался.
Он звонит в колокольчик. Толпа с восторгом ждёт, что он скажет.
– А теперь, уважаемые подписчики, вы должны узнать правду ещё об одной самке. О полиции… каракале!
Я не делала ничего незаконного, я не выдавала себя за каракала, будучи сусликом, я честно выполняла свой долг – но от этих его слов мне всё равно немного не по себе, и шерсть у меня на загривке и вдоль позвоночника становится дыбом.
Жестом фокусника Попка вытягивает из-под сухой баобабовой коры свёрнутый в рулончик пальмовый лист.
– В распоряжение редакции «Попугайской правды» попал дневник этой самки. Я прочту вам короткий фрагмент, говорящий сам за себя: «“Пожалуйста, не надо, полиции каракал! – пищит мне отец семейства, сурикат Рики. – Не надо их арестовывать и отдавать львам! Я понимаю, что вы теперь работаете на львов, но, умоляю, дайте моей жене и детёнышу улететь!” Рики думает, раз я из полиции, значит, сдам сурикатов властям.
Попугай обводит взглядом толпу. Он жаждет мести – за то, что я отказалась его сделать своим напарником. Его щёчки алеют. Его хохолок переливается в лучах солнца.
