В дневнике каракала полиции зафиксирован первый день в Дальний Лес, где зимой начинается белое одеяние земли. Анна Альфредовна описывает свое расставание с родной саванной и готовится к прилету в неизведанный мир снега на борьбу со страшными чудовищами.
Подобные интервью корреспондент «Попугайской правды» делал с пальмовыми ворами раз в год, обычно они ему не отказывали, потому что надеялись, – увы, совершенно напрасно! – что в награду будут досрочно освобождены. Наш жёлтый корреспондент не планировал тратить на интервью много времени и усилий, это была для него рутинная, мелкая подработка. Однако же этот Пальмовый Вор, в отличие от своих предшественников, оказался крепким орешком и отказался произнести под запись нужную фразу.
– Пр-р-ротестую! Не «якобы», а суслик она и есть! – возмутился Попка.
– Вот именно! По ней сразу было видно тёмное прошлое, – поддакнула Сурикатька.
– Я ведь уже включал вам записи, которые разоблачают в ней суслика. Помните, там, на площади? Что ж, мне не трудно включить их снова. Там сначала суслица говорит сурикату, что Попочка близок к разгадке её страшной тайны…
Попка застыл, глаза затянулись плёнкой, и из клюва раздался голос Безвольной Лапки:
– «Он страшно близок.
Послышался низкий, клокочущий звук перемотки.
– …А потом Попочка, собственно, эту тайну разгадывает, а суслица просит Попочку никому не говорить и Попочке угрожает: «Умоляю, Попка, не говорите им, кто я!» – «Нет уж, Попка не дурак, Попка всей саванне расскажет, что ты у нас – суслик!» – «Не смей.
"– Да, я помню эти записи. Именно тогда я догадалась, что ты мутишь воду. Потому что ты и тогда, и сейчас включил эти два диалога в неправильной последовательности. Я поняла это по звуку перемотки, когда специально попросила тебя на площади перемотать запись обратно. При обратной перемотке звук клокочуще-низкий, а при перемотке вперёд – клокочуще-высокий.
