— Господи, Флориан, Флориан может его узнать!» Но у нее отлегло от сердца, когда она вспомнила, что епископ отбыл в Краков и вернется только через день-два.
— Ну, что? — спросил Доминик.
— Литвин, — сказал Северин, пожимая плечами. — Как есть чистый литвин, по-польски совсем не разумеет.
Доминик метнул на Мадленку острый взгляд.
Ты ведь не говоришь по-литовски, верно? -спросил он ее.
— Не говорю, — подтвердила Мадленка. — Я знаю по-латыни, по-немецки, по-флорентийски могу читать…
Князь подошел к Северину и шепнул ему что-то на ухо, после чего вернулся на прежнее место рядом с Августом. Северин откашлялся, сделал шаг вперед и громко произнес несколько слов по-литовски, обращаясь, очевидно, к Мадленке.
— Ну? — спросила рассерженная Мадленка. — Чего он от меня хочет?
— Он сказал, что ты прекрасна, как заря, — ответил князь Доминик со слабой улыбкой.
Мадленка недовольно почесала нос.
— Я? Да он врет, милостивые судари, и безбожно! Сказал бы: «Вы, госпожа, прекраснее зари», раз уж все равно надо врать.
Доминик и Август расхохотались. У Мадленки немного отлегло от сердца.
— На самом деле он сказал совсем не это, — объяснил Доминик. — Он сказал, что ты, гм…
— Не надо, дядя, — смущенно попросил Август.
— Зачем? — искренне огорчившись, спросила Мадленка.
— Я хотел проверить, действительно ли ты не понимаешь по-литовски, — объяснил князь. — Любая женщина, понявшая то, что сказал Северин, непременно бы вцепилась ему в лицо."
"— Еще не поздно это сделать, — проворчала Мадленка, глядя на лучника исподлобья. — Зачем вы шутите со мной, милостивые государи?
— Август вбил себе в голову, что это гонец к тебе от крестоносцев, — объявил Доминик. — Но если он литвин, а ты по-литовски не разумеешь, значит, мой племянник не прав.
Тьфу, — сказала Мадленка с сердцем. — Дались тебе эти крестоносцы, Август! Да провались они все в тартарары, я печалиться не буду.
«Все, кроме одного», — добавила она про себя. Потому что теперь она понимала, что никогда, ни при каких обстоятельствах не могла бы предать его.
— Да и не станет литвин доносчиком крестоносцев, — вмешался Северин. — Слишком много наши от них натерпелись.
— Как его вообще поймали? — поинтересовалась Мадленка.
— Да никак. Он сам налетел на одного из наших, тот и схватил его.
Мадленка закусила губу. Значит, Боэмунд после их нелегкой беседы на миг утратил контроль над собой и поплатился за это. Было трудно поверить, что он мог так глупо попасться. Но ведь ничего еще не потеряно. Счастье, что при нем не оказалось оружия, иначе был бы ему конец.
— И не стыдно тебе обижать больного и нищего человека, который, может, не сегодня-завтра отдаст богу душу? — спросила она у Августа.