Автор
Второй роман из сериала о баронессе Амалии Тамариной-Корф переносит читателя в XV век. Здесь разворачиваются детективные приключения предков героини, унаследовавших от неё дар попадать в невероятные истории. Мистика, интриги и опасные тайны прошлого ждут тех, кто осмелится заглянуть в...
— Ваше преподобие, — твердо отвечал князь, потирая подбородок рукою, поставленной на подлокотник, — произошло чудовищное преступление, и я обязан разобраться в нем. Вы же слышали, что говорила эта несчастная, вы были вчера, когда она появилась, и сегодня. Настоятельница исчезла, а эта девушка — единственная ниточка, что у нас есть. Что я скажу королю, если он спросит меня, что случилось с его родственницей?
— Королева Ядвига преставилась двадцать один год тому назад, — заметил епископ, как показалось Мадленке, не слишком вежливо.
Князь метнул на прелата огненный взгляд.
— На вашем месте, — упорствовал епископ, — я бы не доверял этой Мадленке, тем более что она из Соболевских, а вам отлично известно, что это за народ и как на него можно положиться. — Мадленка почувствовала, что у нее даже уши загорелись. — Между нами, — епископ понизил голос, — она показалась мне немного не в себе, почти как безумная Эдита.
— Святой отец! — с возмущением воскликнул Август. — Не забываетесь ли вы?
— Ничуть, — осадил юного вельможу Флориан. — Все, что у вас есть, это слова одной девицы. Король, может быть, и поверит вам, но крестоносцы, если вы явитесь к ним с ее рассказом, поднимут вас на смех. Пусть панна Соболевская укажет, где именно произошло это ужасное несчастье. Она все кивает на какой-то лес — так вот, обыщите его, найдите тела, пусть их опознают и похоронят по-человечески. Это ваш долг. Потом уже можно будет говорить о мести, возмездии и прочем, смущать народ и призывать к бунту.
— Кажется, вы не верите этой молодой панне, — мрачно заметил какой-то вельможа в шитом тусклым золотом жупане. — Вы что же, решили, что она выдумала эту историю ради собственного удовольствия?
Епископ протестующе потряс пухлыми руками.
— О, ничего подобного. Но наша панна и впрямь немного не в себе. Сегодня утром, когда она малость оправилась, я счел своим долгом побеседовать с ней.
Она не смогла мне точно сказать, сколько с ней было вещей и какие они, она не помнит, как зовут ее деда, более того, утверждает, что он давно умер, хотя мне доподлинно известно, что он скончался лишь в прошлом году. И еще: сначала она сказала, что у нее три сестры, мать и отец, а потом заявила, что сестер четыре. Что-то тут неладно, и лично я, пока не увижу тело благородной матери-настоятельницы, не поверю ни единому слову этой так называемой очевидицы.
«А ты не так уж глуп, — думала Мадленка, с нескрываемым удовольствием слушая рассуждения епископа.
