Автор
Темная ткань улицы окутана загадкой: парень в магазине розничной торговли перчатками на первый взгляд выдает шутки. Его юмор вызывает любопытство читателя, готового разобраться в идиотизме объявлений и приукрашенном мире торговой сферы.
– Мне три месяца исполнилось, когда мать приучила меня с ней не спорить! Ну что с вами делать, а? Мусор увезти не могут. Ребенка не воспитывают!
Продолжая возмущаться, полковник ушел в столовую.
– У вас с делом затык? – понял Юрец.
– Полный тупик, – вздохнула я.
– В любой тьме найдется луч света, – оптимистично заявил муж Маруси, – сейчас Дегтярев поест и успокоится.
Мы с Юрой тоже направились к столу, сели и завели разговор.
– Вкусное мясо, – сказал Юрец.
– Ты ешь кролика, – уточнила Марина.
– Разве он не мясо? – удивилась Нина, ставя на стол салатницу.
– Кролик – это кролик, – ответила Марина.
Я решила поддержать беседу:
– Если он не мясо, то что?
– Дичь! – заявил Дегтярев уже нормальным голосом.
Я обрадовалась, что полковник успокоился, и продолжила:
– Дичь – это утка!
– Заяц тоже, – настаивала Марина.
– У нас кролик, – напомнил Юрец.
– Это одно и то же, – заявил Гарик.
– Нет, – заспорила Нина, – кролик домашний, а заяц дикий!
– И злобный, страшный, – серьезно добавил Феликс.
– Няма! – раздался детский голос.
Я повернула голову и увидела Дуняшу, которая вошла в столовую.
– Няма, – повторила малышка.
Юра встал.
– Пошли спать.
Дунечка села на пол.
– Няма!
– Уже поздно, – начал уговаривать ее отец, – няма завтра.
– Неть! – возмутилась девочка и заплакала. – Няма!
Полковник вскочил и поспешил к Дунечке.
– Ну что за люди! Она кушать хочет! Юра, ты ешь, когда пожелаешь! А ребенок должен голод терпеть? Возмутительно! Прямо враг, а не отец. Иди ко мне, котенька! Дедуля тебе няму даст!
Дуняша перестала хныкать, полковник взял ее на руки, сел за стол и осведомился:
– Зайчонок, хочешь кролика?
Дуня показала ручонкой на тарелку.
– Няма!
Александр Михайлович чмокнул ее в макушку.
– Ах ты моя радость! Вот няма!
Дуняша схватила кусок кролика, запихнула в рот, пожевала и выплюнула Дегтяреву на тарелку.
– Кака!
– И то правда, – согласился толстяк, – что у нас еще есть? А? Почему ребенку нечего покушать? Что за безобразие!
– Пепе, – потребовала Дуняша, – пепе!
– Печенья не надо, – возразила Нина.
– Пепе няма, – потребовала малышка, – няма пепе! Пепе-е-е-е!
Дегтярев вскочил.
– Где печенье?
– Она сегодня уже съела пять штук, – предупредила Нина.
Александр Михайлович сдвинул брови.
– И что?
– Много бисквитов вредно, – робко сказала Нина.
– Ночь на дворе, – подхватил Юра, – Дуняша, бай-бай.
– Неть! Неть! – зарыдала девочка. – Пепе няма!"
"– Кошмар! – возмутился полковник.
