Автор
Темная ткань улицы окутана загадкой: парень в магазине розничной торговли перчатками на первый взгляд выдает шутки. Его юмор вызывает любопытство читателя, готового разобраться в идиотизме объявлений и приукрашенном мире торговой сферы.
Мама отвела меня в детскую и попросила:
– Сделай одолжение, не транслируй посторонним глупость о наличии в семье золотой казны. Кое-кто может поверить в эту чушь. К нам залезут воры, ничего не найдут и квартиру от злости подожгут.
Я испугалась, пообещала держать рот на замке, но спросила:
– Мамулечка, а что в той шкатулке?
Она вздохнула.
– Не знаю! Мне ее тоже открывать никогда не разрешали.
Аня замолчала.
– Но после кончины Ксении Федоровны вы изучили содержимое шкатулки? – предположила я.
– После похорон Ксении Федоровны мама не сразу ее комнату разбирать стала, – пояснила Аня, – наверное, года три-четыре прошло.
– Ого! – воскликнула я.
Волкова положила руки на стол.
– Квартира огромная. Нас двое. Места полно. Мама просто заперла комнату бабушки. Я сначала думала, что она так сильно горюет, не может на ее вещи смотреть. А теперь мне кажется, что она здорово боялась Ксении Федоровны. Так сильно, что, даже похоронив бабушку, не решалась ее спальню освободить.
Аня поджала губы.
– Плохие? – прямо поинтересовалась я.
Волкова погладила шкатулку.
– Нет. У нас в доме очень редко возникали конфликты. В основном скандалы из-за меня случались. Ксения Федоровна настаивала, чтобы я в восемь вечера всегда возвращалась домой, а в девять уже лежала в кровати. Пока я была маленькой, это условие выполнялось. Но в десятом классе я взбунтовалась. Веня Реутов, мой одноклассник, собрал всех на свой день рождения, начало было в девятнадцать часов, отмечали в клубе.
– Где шлялась?
Я возмутилась.
– Почему ты так разговариваешь?
– Немедленно отвечай! – завопила бабка.
– Немедленно ты отвечай, – парировала я.
И пошел у нас лай. До утра гавкали друг на друга. Я бабушке спуску не дала, объяснила, что я выросла, в девять вечера спать не лягу. А если на меня визжать будут, уйду из дома, спрячусь так, что меня не найдут, даже если всю милицию на ноги поставят. И в прихожую бросилась. Бабуля за мной, схватила, к себе прижала.
– Нет! Не пущу! Извини! Очень за тебя переживаю. Боюсь, вдруг тебя кто обидит. Вокруг много злых людей.
И заплакала.
