Поежившись, я посмотрел на ледяную поверхность ущелья за окном. Тонкий слой снега скрывал следы недавних природных потрясений. Вдали мелькала далекая деревня, окруженная туманным паром из-под снега. Я задержался на секунду у края каменного булыжника, наблюдая за редкими облаками, которые медленно развертывались над пустынными горами, прежде чем скрыться в черной бездне....
Нашел же! На первое время можем небольшое поле прямо в форте разбить. Все одно места достаточно.
— Порадовал ты меня, Тезка, — похвалил я рачительного хозяйственника. — Насчет зимы ты не волнуйся. Переживем. Когда вернется Литас с людьми, продолжим охоту. Через пару дней, глядишь, и ледник закончим. Ты мне вот что скажи — что с кормом для лошадей надумал? Учти, тратить на них запасы еды я не позволю. Самим не хватает.
— Да я понимаю, господин! Ребятня сейчас все углы двора прочесывает, траву собирает. В ущелье-то травы прорва, надо только снег разгрести.
— Посмотрим, — неохотно ответил я. Пока не вернется Литас, я не собирался высовывать нос за стену. — Посмотрим. Ладно, ты хозяйствуй, а я дальше пошел.
— Господин, вы бы рявкнули для острастки на Нилиену — не успеешь глазом моргнуть, а каждый день что-нибудь да утащит! — чуть не со слезами на глазах попросил Тезка. — Поумерила бы она пыл свой! Так, глядишь, на полках скоро и не останется ничего.
— А ты здесь для чего поставлен? — рассудительно заметил я.
— Дык у нее на все один ответ: ей слово скажи — и сразу черпаком по голове получишь! Уж вас-то она послушает!
Я глубоко сомневался, что старая Нилиена станет выслушивать мои доводы, но делать было нечего.
— Хорошо, — вздохнув, согласился я. — Поговорю я с кухаркой.
Рассыпаясь в словах благодарности, Тезка проводил меня до двери и вернулся к хозяйственным делам. Я же, задумчиво почесывая затылок, направился к кухне, откуда слышался ворчливый голос старшей кухарки, поторапливающей стряпух.
* * *Остаток дня прошел в уже ставших для меня повседневными хлопотах. Побеседовать с мастерами каменщиками, подбодрить медленно поправляющихся раненых воинов, изящно уйти от темы незамедлительной постройки церкви в разговоре с отцом Флатисом, постараться отвертеться от ежедневных занятий с оружием… Не успел я оглянуться, как солнце уже клонилось к земле, а на промерзшей земле вальяжно разлеглись длинные тени.
К вечеру заметно похолодало, и, рассматривая распотрошенного ниргала, я старательно приплясывал на месте, хлопал себя ладонями по бокам и вообще всячески старался согреться.
