Поежившись, я посмотрел на ледяную поверхность ущелья за окном. Тонкий слой снега скрывал следы недавних природных потрясений. Вдали мелькала далекая деревня, окруженная туманным паром из-под снега. Я задержался на секунду у края каменного булыжника, наблюдая за редкими облаками, которые медленно развертывались над пустынными горами, прежде чем скрыться в черной бездне....
К тому же я не хочу иметь за спиной человека, в котором не уверен до конца — ведь отец Флатис мне клятву крови не приносил…
Решившись, я плюнул на попытку прикоснуться к своему магическому дару и, повернувшись к священнику, задал прямой вопрос:
— Святой отец, вам не кажется, что настало время поговорить по душам? Есть возражения?
Священник, не ожидая от меня такого подвоха, удивленно распахнул глаза, но, мгновенно овладев собой, вернул на лицо маску каменного шлема. Пристально изучив мое лицо, выдержал паузу и лишь затем ответил:
— Конечно, сын мой, это долг каждого священника — выслушать и поддержать заблудшую душу.
— Я больше нуждаюсь не в утешении, а в просвещении, отец Флатис. А насчет заблудшей души точно подмечено — я и впрямь несколько заплутал, пока пытался разобраться со всеми недомолвками, что вас окружают.
— Недомолвки? — поднял кустистые брови священник. — Сын мой, какие недомолвки могут быть у простого священника?
— А вы и не догадываетесь? — саркастически спросил я.
— Нет. К тому же, насколько я помню, мы уже разговаривали на эту тему, и я ответил на все твои вопросы.
— Отец Флатис, в прошлой нашей беседе вы рассказали лишь то, что посчитали нужным. Не более. А теперь я хочу получить ответы. Прямо сейчас.
— Думаю, мне стоит проверить раненых, — буркнул священник и развернулся к лестнице.
С трудом подавив приступ внезапного бешенства, я сжал зубы и как можно спокойней произнес, обращаясь к удаляющейся спине священника:
— Отец Флатис! Я обязан вам своей жизнью и ценю это! Поверьте.
Словно запнувшись на ходу, отец Флатис медленно обернулся и, вперив в меня взгляд своих пронзительно-синих глаз, спросил:
— Это угроза… сын мой?
— Лишь предупреждение, святой отец, — ответил я. — Есть древняя поговорка — худой мир лучше доброй ссоры. Достаточно мудрое изречение, чтобы прислушаться к нему.
Видя, что священник продолжает сверлить меня взглядом и молчать, словно каменный истукан, я пожал плечами и добавил:"
"— Решать вам.
