Поежившись, я посмотрел на ледяную поверхность ущелья за окном. Тонкий слой снега скрывал следы недавних природных потрясений. Вдали мелькала далекая деревня, окруженная туманным паром из-под снега. Я задержался на секунду у края каменного булыжника, наблюдая за редкими облаками, которые медленно развертывались над пустынными горами, прежде чем скрыться в черной бездне....
Для защиты от лучей солнца, могущих растопить снег, Дровин пообещал построить широкий навес, как только закончит с конюшней. В оттепель я не верил — похоже, зима набирала силу, — но рисковать все же не хотелось, и лишний навес не помешает.
В противоположном конце двора дотлевали угли погребального костра ниргалов — вчерашним вечером здоровяк закончил с последним телом, и обрадованный священник с первыми лучами солнца провел похоронный обряд. Души ниргалов унеслись на суд Создателя, и я искренне надеялся на его милосердие.
Строители под бдительным присмотром Древина заканчивали настилать крышу конюшни. Уже сегодня лошади будут ночевать в тепле. Вот только с кормами для животных назревали серьезные проблемы — почти все сено, что удавалось собрать днем, за ночь бесследно исчезало в желудках лошадей.
Лично я до обеда занимался своим излюбленным делом — торчал на вершине стены и гордым орлом поглядывал по сторонам, контролируя ход работ. Впрочем, это было излишним — все работали не покладая рук, никого не требовалось подгонять. Поэтому я больше занимался обдумыванием пришедшей мне в голову новой идеи, как увеличить и одновременно разнообразить наши запасы продовольствия.
После сытного обеда я неожиданно стал землекопом, и все благодаря неугомонному святому отцу.
Вредный священник не мог жить спокойно и сегодня преподнес еще один сюрприз.
После проведения похоронного обряда он остался во дворе и все утро потратил на его придирчивый осмотр.
"Заинтересовавшись, я спустился со своего наблюдательного пункта на вершине стены и присоединился к усердным землекопам.
