На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Прислушался к речитативу: «Condotta ellera in с ceppi» — отчетливая итальянская фраза, смысла которой он, увы, не понял, дышала тревогой и скорбью. Низкое меццо-сопрано словно рассказывало о чем-то грозном, неумолимо надвигающемся.
— Концерт? — спросил Кравченко, останавливаясь. — Или опера?
— Верди. «Трубадур». — Шипов наклонил голову.
Взгляд его оставался отрешенным, устремленным на окна спальни.
«Ишь, меломан!» — Кравченко решительно зашагал к машине и тут вспомнил утренние сомнения Мещерского:
«А ты не считаешь, что после ночного происшествия нам надо предпринять какие-то меры по охране Марины Ивановны? Если к ней действительно кто-то проник и так ее напугал, то нам следовало бы…»
""Сидеть пришпиленными к ее юбке мы все равно не можем, — с досадой возразил тогда Кравченко. — Наши прямые обязательства перед ней какие? То-то. Поиск убийцы ее мужа. И — финита. А личная охрана… Нет, Серега, в семье подобные вещи обставить практически невозможно.
Семья — микрокосм. Тут все внутри. Ну как можно отгородить человека от его близких, а? Ну, приколоться, конечно, можно: попробовать, попытаться. А фактически — ни черта из этого не выйдет. Да и сама она такого надзора за собой не потерпит. Конечно, если дело дойдет до подобного абсурда и Зверева прямо попросит нас о подобном, мы, естественно, окажем ей возможное содействие, но… выглядеть все это будет, думаю, весьма нелепо и смешно"".
«Но ты же сам сказал, что она смертельно испугалась!»
«А сегодня, судя по ее лицу, я бы этого утверждать не решился. Это, как говаривал Наполеон, „была прошлая ночь“. Солнышко пригрело, страхи рассеялись, не до конца, но… В общем, если хочешь, таскайся за ней по пятам — дело твое. Только она турнет тебя скоренько и права будет на все сто. И потом.., я не думаю, что в данную минуту Зверевой действительно что-то реально угрожает. Нет, нет — не в ней тут дело».
«Вообще-то и я так думаю, — согласился Мещерский с явным облегчением. — Но все-таки в ночном происшествии было что-то не то. Нелогично все это как-то. Если новый кошмар приснился — дело, конечно, житейское. Если она разыграла комедию — то напрашивается вопрос: для чего? А если же кто-то к ней действительно наведался, то…»
«Мы это еще обсудим на досуге, — оборвал его тогда Кравченко. — Пока надо заниматься более насущными делами. Извлекать пользу из улик, так сказать, материальных. И Сидоров нам с этим поможет».
