У тебя ж на физиономии написано, что ты сделать намереваешься, ежели ненароком на Пустовалова наткнешься. А им новое ЧП ни к чему. Им псих живехоньким нужен. Да и нам тоже, знаешь.
— И нам тоже? — эхом переспросил Шипов.
— Да. А ты, Жорж, помолчи. Не лезь не в свои дела.
— Меня Егором зовут.
— Все равно заглохни."
"— Нет, отчего же, — Сидоров уже наступил на горло раненому самолюбию. — Отчего же, я, например, Егор, с тобой с большим удовольствием потолкую. И даже расскажу тебе кое-что. Желаешь?
— Я желаю знать только одно: кто убил Андрея, — парень смотрел в окно на мелькающий вдоль шоссе частокол сосен.
— Откуда же у тебя взялся пистолет, Егор? — спросил Сидоров, вроде бы даже не замечая его слов.
— Нашел.
— И где же?
— В Москве, в Измайлове, в парке.
— Прямо с патронами нашел?
— Нет, патроны позже купил.
— У кого? За сколько?
— Не помню, у мужика какого-то в баре на Полянке.
Недорого.
— А деньги у Марины Ивановны взял?
Шипов глянул на опера.
— Я никаких денег никогда у Марины Ивановны не брал.
— Значит, у брата?
— У него иногда.
— И на пушку тоже?
— Я купил только патроны, а пистолет нашел.
— А зачем он вообще тебе понадобился? — Сидоров говорил ровно. И снова в его голосе не слышалось интереса, словно он задавал вопросы, исполняя тем самым опостылевший ритуал. И при этом преотлично знал все ответы заранее.
— Саш, ты на дорогу смотри все-таки хоть иногда, — заворчал Кравченко. Потому что опер сидел вполоборота и даже руль иногда отпускал. А тут как раз навстречу вынырнул из-за поворота длиннющий трейлер.
— Зачем тебе было вооружаться, Егор, а? — повторил Сидоров. — На кого ж ты у нас войной собрался?
— Моего брата убили.
— Сочувствую тебе от всего сердца.
— Мне от вашего сочувствия ни жарко ни холодно. — Шипов продолжал смотреть в окно. — Андрея убили. Это , все, что я знаю. И я там совсем один.
— Где «там»? — осведомился Сидоров.
Шипов не ответил.
— А ты свою пушку нашел до инцидента в «Небесном рыцаре» или после? — выдал вдруг Сидоров вкрадчиво.
Парень вздрогнул, а Кравченко навострил уши — это еще что такое?
— Великая вещь научно-технический прогресс, — продолжал опер. — Я, ребята, не устаю на него удивляться. А с тех пор как у нас в отделе факс поставили — особенно.
Сам, лично у шефа в ногах валялся, деньги клянчил. Зато сейчас мы как белые люди — набрал номерочек, выдал звоночек наверх. А тебе мигом кое-что по факсу и сбросили, документики любопытные. Эх, что ж ты, мил друг, Егор-Георгий, делаешь, а? От закона бегаешь — нехорошо это. На даче радуешься, а в Первопрестольной тебя ищут, дело на тебя в окружном РУВД у следователя пылится уголовное. Знаешь про дело-то?
— То дело давно закрыто. И я от закона не бегаю. Его же прекратили — мне сама следователь сказала.