Жрать хочешь — холодильник вот он, пользуйся. Голову преклонить негде — у меня диван пустует, живи. Сказано в Писании: страждущего прими, аще воздается…
— Какого там страждущего?! — участковый заскрипел зубами. — За ним четыре убийства, его неделю как ищут, он из психбольницы сбежал! Знаешь ты это, христолюбец?
Из псих-боль-ни-цы! Хорошо еще тебя, дурака, не грохнул, а то бы…
— Знаю, откуда бежал он. Сказал он мне. — Регент вытер со лба пот, выпрямился во весь свой могучий рост и в этот момент показался Кравченко похожим на Тараса Бульбу, которого злые ляхи волокли на казнь. — Не кричи, Семеныч, не глухой я. И знаю, что Юрка ушел из дома скорби.
— Из психушки, ну?!
— Я б тоже оттуда ушел. И ты бы, Семеныч, тоже.
Думаю, как раз ты, милый, и дня бы в том аду не прожил.
Спятил. Так что не суди — и не судим будешь.
Пока на четвертом этаже шел этот диспут, на пятом все лихорадочно к чему-то готовились. Правда, никто толком еще не знал, что ему делать. Подчиненные смотрели в рот начальству, начальство взвешивало вновь открывшиеся обстоятельства, оценивало ситуацию и медлило.
— Вы видели в руках нападавшего какое-нибудь оружие? Топор у него был? — вокруг бьющейся в истерике молодой мамаши суетились Палилов и два зама (неизвестно по каким вопросам) начальника городского ОВД, а также причитающая соседка.
— Я ничего не видела. Ничего! На нем такой длинный плащ, что-то зеленое, военные такие носят, я забыла, как это называется, — женщина затравленно озиралась, как лиса в капкане. — Не видела я ничего, не успела даже.., он схватил коляску.., меня толкнул в лицо… А Костика…
— Сколько вашему сыну лет? — спрашивал Палилов."
"— Восемь месяцев.
— Там и ваша родственница в квартире, кто она, кем вам доводится?
— Моя бабушка, ей восемьдесят семь, у нее шейка берцовой кости сломана, она только на костылях по квартире… Господи, что же он там с ними сделает? Он же.., их убьет, да?!
— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, мы примем меры.
А что же вы, гражданочка, двери-то такие делаете в квартире? Разве это сейф банковский? Как нам вскрывать-то ее прикажете? — Палилов качал головой. — Разве жэк дает разрешение на подобное нарушение? А решетки у вас на окнах для чего?
Потерпевшая смотрела, точно не понимая, и вдруг разразилась истошным воплем:
— Дверь зачем? Решетки?! А ты забыл, как я лично к тебе осенью приходила, когда к нам с крыши по пожарной лестнице влезли? Забыл? Шубу взяли норковую, мужнину шапку новую, видеоплейер, золото, что от мамы досталось… А ты нашел мне вора?! А что говорил? Безнадежно, мол, бесперспективно, заявление забрать уговаривал. О господи! Да что вы на меня так смотрите? Делайте же что-нибудь, там же сын мой, сын!
— Отстаньте вы от нее, — зашипела на Палилова соседка, — не видите, не в себе она.