На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Раздел Chitat.online для книги «Темный инстинкт» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Татьяна Юрьевна Степанова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
, ты это брось… — Сидоров сидел на земле рядом с Натальей Алексеевной. Он боялся до нее дотронуться.
Когда все во дворе закричали: «Вон он, держите, стреляйте в него, шизик прыгает!» — опер даже не поднял головы.
— У меня.., у меня, кажется, рука сломана, — прошептала Наталья Алексеевна еле слышно. — Меня оглушило, что ли… Я живая, Саша, жива. Только.., больно. Руку. Сашенька, знаешь что?
— Что?! — Он зачем-то сдернул с себя свитер, скомкал его, пытаясь подсунуть ей под голову.
— У него ведь даже не было топора.., он был безоружным. Я бы уговорила его выйти, мы почти установили контакт, он мне почти поверил… Зачем они стали ломать дверь? Они же обещали… А теперь… ВСЕ ТАК ГЛУПО ПОЛУЧИЛОСЬ… Боже мой, как глупо!
Выпрыгнувший из окна Пустовалов ударился головой об асфальт. Он умер сразу, не успев больше никого проклясть.
Топора при нем действительно не оказалось. Небольшой туристический топорик со следами запекшейся крови на лезвии позже при обыске был обнаружен в груде рваного тряпья под столом на кухне в квартире регента. В спешке своего последнего побега Пустовалов забыл именно то, что составляло самую зловещую деталь в его имидже.
* * *Кравченко и Шипов видели, как «Скорая» забрала труп самоубийцы. Видели они, и как из квартиры с исковерканной дверью и высаженным окном извлекли полупарализованную от страха старуху на костылях и обессилевшего от крика младенца. Молодая мамаша, никого не стесняясь, задрала кофту и, сидя на грязном истоптанном полу среди осколков посуды, обломков мебели, осыпавшейся с потолка штукатурки, пыталась накормить ребенка грудью.
При этом хрипло бормоча: «А теперь мы как же? Все побито, дверь не закрывается… На ночь даже оставить нельзя — все попрут, все растащат».
Сидоров на машине повез Наталью Алексеевну в больницу. До «Жигулей» нес, как невесту, на руках. Она все порывалась идти сама, он не разрешил.
Через два часа они, однако, вернулись: у Натальи Алексеевны правая рука от плеча до кисти — в гипсе.
— Ребята, айда домой, — позвал опер Кравченко и Шилова, сидевших на ступеньках подъезда среди уже поредевшей, но все равно еще внушительной, никак не хотевшей расходиться толпы. — Нечего тут больше нам делать.
— Наташа, а что же вы в больнице не остались? — спросил Кравченко, когда они сели в «Жигули»."
"— А у меня дома своя больница, вы же знаете, — слова перемежались у нее вынужденными паузами. Ей, наверное, было трудно говорить и дышать. — Рентген сделали: позвоночник, слава богу, цел, тазобедренный тоже. Рука вот в двух местах, да ребра. Ничего, заживет. У себя отлежусь. Мои девочки с переломами дело имели — справятся.
Одно плохо: я теперь совершеннейший подслеповатый крот, — она улыбнулась через силу. — Очки в этой неразберихе куда-то запропастились. А без очков я глупею.
