На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Раздел Chitat.online для книги «Темный инстинкт» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Татьяна Юрьевна Степанова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
На роскошной даче оперной примадонны Марины Зверевой происходит серия убийств: убит её муж, задушена сама певица, убита её подруга. Следователь Игорь Градский должен разобраться, является ли это делом маньяка или преступления имеют более сложный замысел, связанный с секретами знаменитой певицы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— И прокуратура к такому же выводу придет? А как же их повторная экспертиза, как же кровоподтеки на спине Андрея, как же, наконец, этот треклятый колодец?
— Сидоров опять же предполагает, что усложнять подобными загадочными мелочами вполне ясную теперь уже картину происшествия тут никому более не захочется. Остановятся на достигнутом. Ну, конечно, если ничего больше тут не случится.
— А пистолет? Что Сидоров намерен делать с пистолетом?
— Он убрал его в карман. Это все, что я видел, Сереженька.
— Но это же незаконно!
— А с каких пор тебя стали так волновать вопросы законности?
— А с таких, что.., этот опер действует мне на нервы!
И ты тоже со своей апатией и равнодушием! — Мещерский повысил голос.
— Я устал, Серега. Вчера был паршивый день.
— Зато сегодня для этих, — Мещерский кивнул на дверь, — не день, а праздник. Воспрянули духом, расправили плечи. И даже вдова…
— Ты из-за Зверевой, что ли, так переживаешь? — Кравченко прищурился. — Брось, не психуй.
— Кто, я переживаю?
— Неужели тебя расстраивает то, как мало этот твой бриллиант чистейшей воды скорбел о своем четвертом муже?
— Меня расстраивает то, что в людях мало искренности. Точнее, совсем нет.
— А ты только сейчас за завтраком это для себя открыл? — Кравченко усмехнулся.
Мещерский встал с дивана и заходил по комнате. Снизу, из музыкального зала, донеслись звуки рояля. Кто-то бравурно играл тему Монтекки и Капулетти из балета Прокофьева. Потом внизу зааплодировали. Донесся голос Зверева с открытой террасы: ""Майя Тихоновна, браво!
Брависсимо!""
— А когда тело отдадут? — спросил Мещерский. — Сидоров ничего не обещал?
— Ничего.
— Он что, сильно пьет?
— Иногда злоупотребляет. Но он все равно славный парень, Серега. Беспутный, конечно, но… Я как-то к нему проникся…
— Бездельник он, вот что! Он к нему проникся! Бездельник, бабник, пьяница, наглец и.., и чтоб я его больше здесь не видел! Хватит тебе с ним якшаться. Все равно толку от этой вашей конфидентности хреновой никакого нету!
— Да, толку мало, — кротко согласился Кравченко. — Там от завтрака ничего не осталось? — Он сполз с дивана и поплелся к двери. — Пойти, что ль, бабульке с «козьей ножкой» поклониться, может, пожрать что сообразит по-быстрому.
В коридоре он столкнулся с Алисой Новлянской. Та выходила из комнаты Зверева.
— Доброе утро, Алиса Станиславовна, — светло поздоровался Кравченко.
Она смерила его взглядом.
— Привет-привет.
— А Григорий Иванович внизу, музыку слушает. Вы не его ли ищете?
— Не ваше дело, кого я ищу.
— Не грубите. Это вам не идет. Лучше расскажите что-нибудь новенькое из жизни Альберто Сорди.
Но Алиса круто повернулась на каблуках и засеменила прочь по мягкой бельгийской ковровой дорожке.
