Темный инстинкт — читать онлайн бесплатно полностью

Ночь была холодной и ясной: тучи окончательно рассеялись. Из сада пахло прелой листвой, сыростью, грибами и дымом: клочья его, вырывавшиеся из каминной трубы, цеплялись за кроны сосен.

Стеклянная дверь музыкального зала была приоткрыта, белая штора легко колыхалась. Кравченко заглянул в окно: в зале потушен верхний свет, горят только напольные шары-светильники да камин. Агахан Файруз в позе задумчивого полководца — скрестив на груди руки — смотрит на багровые угли. Лицо его, освещенное только, наполовину, отрешенное и сосредоточенное. Вот он наклоняется и… Кравченко увидел, как секретарь взял с подставки щипцы (другие, принадлежность камина музыкального зала) и пошевелил ими прогоревшие дрова: пламя вспыхнуло ярче.

Сквозняк приоткрыл дверь шире и донес чьи-то приглушенные рыдания. Кравченко чуть отодвинул тюль:

Алиса сидит на полу, прислонившись к ножке рояля. Теперь и ее освещает пламя. И видно, как по лицу ее текут и текут слезы. Она быстро вытирает их ладонями, но они текут сильнее — и вот она уже давится слезами, всхлипывает, хлюпает носом. Файруз оборачивается. Щипцы в его руке плавно покачиваются — он словно бы в раздумье. Потом он аккуратно возвращает их на подставку, подходит к Новлянской и протягивает извлеченный из кармана пиджака клетчатый носовой платок. Новлянская скоро затихает, Файруз хочет отойти, но она внезапно удерживает его, кладет руку на сгиб его локтя, царапает пиджак. И тут иранец делает неожиданный красивый жест: почтительно и мягко целует эту бледную, тощую, мокрую от слез лапку.

Дрова в камине трещат, из столовой доносится бой часов.

Идиллия да и только! Однако продолжения эта идиллия не получила.

Секретарь убрал скомканный платок, грустно улыбнулся девушке и направился к двери: в глубине дома слышался громкий голос Марины Ивановны.

Кравченко осторожненько прикрыл дверь и продолжил свою прогулку по террасе. Темная лошадка этот иранец. Вот о нем как раз вообще никакого мнения у них с Мещерским не сформировано. Ни хорошего, ни плохого.

Одно слово — иностранец, неведомая восточная душа.

Странное у него лицо, когда он вот так смотрит на огонь.

Глаза словно теплеют, становятся яркими, нежными даже, словно это женщина перед ним, которую он хочет. А в остальное время на лице его только эта вечная предупредительная вежливость пополам с меланхолией.

— Не спится?

Кравченко вздрогнул: из темноты бесшумно появился некто и облокотился на ограду террасы. Пахнуло алкоголем. Свет луны упал на лицо — Зверев.

— Мне тоже. Сегодня никому тут, видно, не спится. — Что-то звякнуло: на ограде появилась бутылка. — Хотите?

Только придется без церемоний, из горла.

— Не стоит, пожалуй, поздно, да и голова трещит, — Кравченко боком сел на ограду.